– Кабы теперь достать тёртого картофеля с хлебом да к ноге-то ей и приляпать!
– раздалось откуда-то от стены.

– Глина с уксусом, ежели её в чулок напихать да к ушибу приложить, тоже хорошо действует!
– заявил с пола Мамочка и громогласно высморкался.

– Водка - вот первое лекарство от всяческих немощей человеческого естества!
– возгласил Отец Дьякон.

– Голубчики мои!..
– застонала бабушка Акулина так кротко и жалобно, что в подвале сразу сделалось тихо.
– Родные... внучатки... бедные вы мои головушки... сделайте вы со мной Христа ради что-нибудь!.. прирежьте меня... приколите меня... мочушки моей больше нет!.. огнём горю живая... о-ох!..

Среди игроков произошло некоторое замешательство, все куда-то двинулись, а Настенька дважды кряду сбросила карту налево...

Отец Дьякон стал сумрачно чесать свою лохматую голову, Адвокат закашлялся и для чего-то ткнул свою соседку локтем в бок, на что та, по привычке, не обратила внимания.

Но скоро все оправились...

– Смотри, что делаешь!..
– строго сказал Ярлык Настеньке.
– Мечи с начала...

Настенька со вздохом собрала карты и стала их тасовать. Адвокат поднял глаза и засвистал что-то унылое.

– Ничего, бабуся, потерпи, - заговорил Отец Дьякон и густо отхаркнулся, точно собираясь петь.

– Моченьки моей нет... Родимые детушки...
– ныла старуха.

– Про-ойдёт, не беспокойся... ты у нас, бабушка, крепкая... обнадёжил её Мамочка.

– Мозжит меня всю.

– Ничего не поделаешь, ты стони шибче, от этого легче бывает, боль-то обманывай криком, - посоветовал Дьякон.

– Господи! Иисусе Христе! Ой-й! Что со мной будет... Умереть бы ин...

– Бита!
– радостно возгласила Настенька.
– Сколько бы я выиграла, ежели бы это на деньги играть.

* * *

Бабушка Акулина вдруг перестала охать и с полчаса молчала, совершенно неподвижно вытянувшись на своей постели.

– Уснула старуха!
– сказал Дьякон и, подойдя к игравшим в карты, присел около них на корточки и что-то замурлыкал про себя.

Адвокат нахмурил брови, слез со стола и занял место Дьякона на койке. Он пристально всмотрелся в лицо бабушки и хрипло подтвердил:

– Верно... Спит!..

Но он ошибся.

Бабушка открыла свой беззубый рот, с сожалением почмокала губами и жалобно заныла:

– Никифорыч, друг! собери милостыню-то, Христа ради... ведь ждут её люди... и семь копеек найди, тут они, тут, шарь около забора-то... два семишника... один старый, другой поновее... Батюшка-барин! Убо-огой старухе на хлеб копеечку по-одайте! Семья у меня. Детушки! вон он, кузовок-то... кушайте, много его сегодня... хлеба-то. А на выпивку нет! Тюх! не подают деньгами-то... уж разве за всенощной.

Л-ларион мой дорогой!

В-выходи гулять со мной,

Я девчонка молода

На мо-орозе жду тебя...

Голос у старухи порвался, и она заметалась из стороны в сторону, дрыгая здоровой ногой и приговаривая и такт движениям:

– Тюх! Тюх! Тюх!

– Бредит...
– сказал Адвокат, почёсывая переносицу. Игравшие в карты все встали с пола и столпились около больной, с любопытными улыбками разглядывая её.

– Ишь ты, пляшет!
– догадался Ярлык и захохотал.

– Запляшешь, - хмуро протянул Адвокат.
– А надо нам, братцы мои, чего-нибудь с ней сделать, она, видно, и в самом деле захворала.

– Водки бы ей дать. Этакой солидный стакашек, - со вздохом заявил Дьякон, облизывая губы.

– В больницу отправить, - сухо кинул Мамочка, отходя от койки.

– Так её и примут, держи карман шире...
– скептически усмехнулся кто-то.

– Это верно, бумаг нет... и, тоже, как отправить? Извозчика надо... и прочее, а деньги?
– подтвердил Адвокат.

– А ежели, как прошлый раз Федяшку, - отвезть её к больнице, да и подбросить там... небось, так-то примут!
– предложила Настенька.

– Отвези... Ты бы лошадь была хорошая, жаль вот пролётки нет, съехидничал Ярлык.

– Детушки мои, кушайте! пирог там есть с капустой, целый он, грешница... с лотка я его спёрла, он загляделся, а я... Никифорыч! не бей ты меня, старую пьяницу...

– Эх ты, старуха!
– вздохнул Адвокат.

– Есть-то как? Имеем?
– раздался голос из угла каморки.

– А и впрямь, поесть бы!
– поддержал Мамочка.

– Где старухина торбочка?
– спросил Ярлык у Настеньки.