— Не надо мне вашего отвару, — сказала Забава.

Тетя Стася приблизилась к ней вплотную, погладила по плечу, сочувственно покивала.

— Девочка моя! Всякой женщине иногда приходится показывать, что ей хорошо, хотя ей на самом деле очень и очень плохо.

Это «девочка моя» резануло Забаву по сердцу, и через мгновение она уже поливала слезами похожие на диванные подушки тетистасины перси. А немного погодя, обнаружила, что и тетя Стася ревет белугой. Постепенно на сердце стало легче, пропала тошнота, успокоилась кровь в висках. И тут тетя Стася, тоже выплакавшись, сказала:

— Мне тоже бывает иногда так плохо, Забавушка! Вы думаете, мужику приятно, когда у него жена родить не может? Ваш дядя хоть и не говорит ничего, но я-то чувствую, что у него на душе.

Забава смотрела на тетю, широко раскрыв глаза. Ей казалось, что эта толстокожая сорокалетняя баба никогда не бывает озабочена чем-либо еще, помимо домашних дел. Оказывается, бывает. И Забава вдруг осознала, что забота тети Стаси много тяжелей, чем ее, Забавины, беды. До нее вдруг дошло, что нет в жизни женщины большего лиха, чем не иметь возможности прижать к сердцу рожденное вами дитя. И чтобы не накликать подобное лихо на себя, она решила делать вид, что ей как никогда хорошо.

И все-таки за обедом ее один раз стошнило.

Стошнило бы и не раз, но, судя по всему, Вера всячески стремилась облегчить ей своими чарами жизнь. А главное, сразу отмела предложение чародея вытащить Забаву на вечернюю прогулку.

Вот уж за что Забава была Вере благодарна так благодарна. Стоило ей представить себя рука об руку с чародеем, как тошнота, несмотря на все чары гостьи, поднималась вновь.

Улучив подходящий момент, Забава улыбнулась Вере и тут же получила в награду ответную улыбку. Вера как бы говорила: «Держись, все пройдет».

И Забава держалась изо всех сил.

Мысли, занимавшие Света утром во вторницу, были вовсе не о Вере. Приняв душ и насухо растеревшись полотенцем, он стоял перед зеркалом в ванной, внимательно изучая отражение своей физиономии. Что нашла Забава в этом уже начинающем седеть мужике? Такие физиономии у девяти словенских мужчин из десяти. Не удивительно, что она его разлюбила! Мужчина с таким лицом может привлечь к себе женщину только корнем…

Впрочем, причем здесь его физиономия? Все гораздо проще! Чувствами и поступками Забавы — как и большинства женщин — руководит заложенный в нее Додолой могучий животный инстинкт: зачать и родить. И хотя реализуется он лишь во время зеленца, все остальное время организм Забавы работает на решение этой задачи. Потому-то и зеленец у всякой женщины наступает лишь тогда, когда она влюблена. Но с другой стороны, потому-то они всегда и влюблены. И потому в них тут же влюбляются мужчины. А открытое Светом заклинание способно работать лишь на противодействие инстинкту продолжения рода. Потому-то Додола и отвратила от него сердце Забавы.

Свет поморщился. Мда-а, практической пользы от этого заклинания не слишком много. Разве что заклять всех мужчин королевского рода Скандинавии, дабы прервалась правящая фамилия. Но скандинавские маги тут же разберутся, что к чему, и разработают противодействующее заклинание.

Свет фыркнул — идея показалась ему полной чепухой — и принялся одеваться.

И тут его осенило.

О Свароже, подумал он, глядя в зеркало, ведь я совсем забыл о принципе зеркальности. Хорош чародей!.. Ну-ка, ну-ка… По принципу противодействия получится заклинание, снимающее действие моего заклинания. А по принципу зеркальности?.. Ну-ка, ну-ка… Если применить принцип противодействия к заклятию на невидимость, то сделавшееся невидимым снова станет доступно глазу. А если применить принцип зеркальности, то сделается видимым изначально невидимое. К примеру, можно увидеть человека за каменной стеной. За деревянной, правда, все равно не увидим, ибо деревянная стена — порождение живой природы, но за каменной можно. Другое дело, что для обеспечения работы такого заклинания потребуется много волшебных сил и потому оно слишком дорого — гораздо дешевле использовать Зрение, — но в принципе такое заклинание работоспособно. Погодите-ка, погодите, чародей…

Он похолодел от предчувствия удачи. Мысли разбежались, и потребовалось некоторое волевое усилие, чтобы вернуть мозгу работоспособность.

Если применить к открытому мной заклинанию принцип противодействия, мы получаем заклинание, возвращающее корню его первоначальную работоспособность. Которая, кстати, и так вернется, когда иссякнет действие моего заклинания… Назовем его, к примеру, антиперуновым… А если применить принцип зеркальности, то мы получаем заклинание, делающее твердым корень импотента. Назовем такое заклинание перуновым… А в результате я сам сумею проверить Веру, способна ли она быть второй матерью Ясной!

И тут его попросту затрясло, потому что мысль его скакнула на следующую ступеньку логики.

— О Свароже! — воскликнул он вслух. — Но ведь тогда любой волшебник, овладевший таким заклинанием, получает возможность жить с женой.

Он чуть не подпрыгнул от гордости за себя. Ибо тут пахло настоящей революцией. Ибо становилось возможным такое, что аж дух захватывало. Конечно, семени из такого корня женский колодец не получит и дети от волшебников рождаться все равно не станут, но ведь при наличии доброй воли с обеих сторон можно воспитывать и приемного ребенка. Главное, исчезает причина, доселе делающая невозможными браки с волшебниками, — сексуальная неудовлетворенность женщин. Ух вы!..

Он даже испытал чувство, отдаленно похожее на незнакомую волшебникам веселость. Ведь получалось, что он может сделать открытие, способное навсегда оставить его имя в истории человеческой цивилизации. А уж на лицензии заработает — ого-го! Нет, нужно немедленно произвести теоретические выкладки.

Он быстро оделся и побежал в кабинет. По дороге крикнул Берендею, что завтрак откладывается на неопределенное время — у него появилась срочная работа.

— Какая работа?! — удивился Берендей. — Сегодня же вторница. Вы же собирались в Перынь!