В интервью известного массажиста Бориса Праздикова, который четверть века работал в Большом театре, я обнаружил такой факт. Как-то пришлось ему заниматься Майей Плесецкой. "Однажды была у неё травма стопы. Мне пришлось исправлять положение. Чувствую - ей больно. Терпит. Потом как зашипит: "Боря, е... твою мать! Хватит!"

Но кто скажет, что это невольное восклицание великой балерины грубое ругательство или оскорбление? Скорее непроизвольный бессмысленный крик от боли! А если и пахнет ругательством, то человек в данном случае обзывает самого себя за неловкость и спешку.

Современный матерный артикль воспринимается и используется чаще всего как некий полупустой знак. Мимоходом брошенное в разговоре "твою мать", не имеет никакого отношение к матери собеседника, и у ж тем более не подразумевает с нею никаких сексуальных контактов. Прежде всего вылетевший артикль - нечто полупустое, не имеющее отношения к оскорблению и даже шутке. Есть анекдот, в котором иностранец спрашивает русского, в каком месте предложения он должен поставить неопределенный артикль "бля"? "После каждого слова", - отвечает русский. Это смешно, но в принципе оправдано исторически Ведь скабрезные артикли пришли в наш современный век, как уже было сказано, из древних магических заклинаний.

"У разных людей "матерные артикли" могут занимать до 50 процентов предложения!..
– опять-таки подмечает Ю.Сорокин, - Почему? Почему они не редуцируются, почему не отмирают хотя бы в силу их полной смысловой бессмысленности? А потому что они нужны! Это не смысловые, а эмоциональные знаки. Они сближают, "сродняют" собеседников, как бы говоря: ты в дружеском кругу, мы беседуем по-свойски, никакого официоза, отдохни душой, брат. О чем это говорит? О том, что в холодной России людям не хватает душевного тепла. И они прорываются друг к другу, разрывая рамки условностей и даже морали. Мат в России есть любовь..."

Так что не каждая нецензурная фраза или слово, которые так рьяно не допускали на страницы книг и печати, является непристойной, а стало быть подрывающими мораль и нравственность. Ругаться, конечно, нехорошо. Но путем русского фольклора иногда волей-неволей приходится называть вещи своими именами. И только для того, чтобы они не потеряли окончательный смысл.

Но лед тронулся, господа! Все больше журналистов и литераторов отражают жизнь такой, какова она есть на самом деле, а не такой, какой её желают видеть те, кто создает законы и делает вид, что следит за порядком. В принципе и законодатели и работники доблестной милиции, если на то пошло, используют матерщину не реже простого среднестатистического матершинника, если, конечно, не больше.

ТРЕНЕР

У нашего тренера по большому теннису Пал Саныча, человека очень добродушного и отзывчивого, была одна негативная привычка. Через каждый пару смысловых слов, он вставлял несмысловую связку - "ептыть".

Он, конечно, понимал, что это некрасиво, но ничего не мог с собой поделать.

А на занятия и тренировки ходили люди уважаемые, состоятельные и с высоким положением. Одних его "ептыть" забавляло, других смешило, а третьих - шокировало.

Однажды в секцию записалась жена крупного бизнесмена - женщина интеллигентная, грамотная. Кто-то даже сказал, что у неё два высших гуманитарных образования. И у Пал Саныча, с новенькой тут же произошел такой разговор.

– Ты, ептыть, раньше где занималась?

Женщина сильно покраснела, смутилась и видимо совсем растерялась: что тут было отвечать?

– Да... я... занималась...

– Значит, - не дал продолжить ей Пал Саныч, - пока, ептыть, иди к стенке. Отрабатывай, ептыть, удары. А в конце занятий, ептыть, я тебя ептыть, получше просмотрю.

И не дождавшись ответа от женщины, развернулся и пошел в сторону корта. Женщина же обратилась к соседке:

– Он что, со всеми так?

– Со всеми, - подтвердила теннисистка.
– Да не обижайтесь. Саныч тренер от Бога. Но с этим словом ничего поделать не может.

Женщина пошла к теннисной стенке. По тому как она посылала мячик в разные углы, стало ясно, что играть в теннис она умеет. И очень даже не плохо. И Пал Саныч это сразу же заметил. Через несколько минут он уже подошел к ней и одобрительно заворковал:

– Хорошо, ептыть, хорошо. Только, ептыть, сильнее мяч подкручивай. Сильнее. Ты что, ептыть, ракетку жалеешь что ли?

Она поймала мячик и, озорно посмотрев на Саныча, ответила:

– Чего её, мля, жалеть?

– Не понял!?
– неожиданно растерялся Саныч. Из женщин так с ним ещё никто не разговаривал.

– Я говорю, чего её, мля, жалеть-то?
– повторила новенькая.

Но Пал Саныч уже взял себя в руки. Постучал своей ракеткой об асфальт и коротко бросил:

– Давай, ептыть, к сетке.

Через несколько секунд они уже крутили, резали, гасили и били мяч по разным углам корта.

– А вправо, ептыть, возьмешь?
– отбивая подачу в правый угол соверницы, говорил Саныч.

– На, мля!

– А в левый, ептыть!

– На, мля!
– доставала мячик из левого угла женщина.