Аппарат зажужжал вторично, и на шкале загорелся тот же сигнал.

– Ну вот, два сапога - пара, - сказал директор, потирая руки. На левой у него не было трех пальцев - память о фашистском концлагере.
– А сейчас мы с помощью регистратора исследуем собаку.

Он отдал распоряжение, и через несколько минут в зал ввели лохматую дворняжку. Приладили к ее голове шлем с присосками.

– Смотри, - проговорил директор, щелкая верньером.

На шкале появился сигнал "с", свидетельствуя, что собачонка принадлежит к категории сверхчеловеков.

– Теперь ясно?
– спросил директор.

– Но ведь инвертор меняет сигнал на противоположный: "с" на "у", а "у" - на "с"...

– Усек, - усмехнулся он.
– Вся теория этого Гебера о двух основных излучениях не выдерживает никакой научной критики. Резкой разницы в излучениях человека и животных вообще нет. Теория построена на догадках и политических концепциях. Впрочем, возможно, Гебер сам верил в нее. Тут действовал своего рода самогипноз. И вот по иронии судьбы, когда Гебер стал испытывать свой аппарат, он обнаружил, что чаще всего у-излучение преобладает как раз у его соратников по партии и у самого фюрера. Трудно сказать, чем это объяснялось. Возможно, у-излучение и на самом деле сопровождает некоторые застойные мозговые явления, Тогда-то ему и пришлось поставить инверторы. Он называл их великой и ужасной Тайной не только из стремления фашистов к ложной патетике. Она была действительно ужасной для своего создателя. Позор - позором, но ему приходилось еще и всех бояться. Ведь те из его покровителей, кто был посвящен в Тайну, готовы были убить его при малейшем подозрении, что он попадется в чужие руки...

– А что стало с ним?
– спросил я.

– Не выдержал ожидания казни и умер от страха в тюрьме.

– Не зря называл себя неудачником.

– Не зря. Только он считал, что это случайность, игра судьбы, засмеялся директор.
– А, может быть, причины его неудач - величайший повод для оптимизма.