— Сьонед!

Девушка не ощущала холодной воды, которую лила на ее обожженные пальцы Камигвен, не слышала взволнованных голосов вокруг… Боль пронзила ее кисти и плечи, дошла до самого сердца и даже до того участка мозга, который умел сплетать нити из солнечного света. Она раскачивалась взад и вперед, задыхаясь от муки. Но постепенно ее страдания стали утихать, и Сьонед наконец смогла поднять глаза.

Ее окружали озабоченные друзья.

— Извините… — пристыжено пробормотала она и покачала головой, прижав к животу саднившие руки.

— Искры полетели, только и всего, — объяснила случившееся Камигвен.

— Будь осторожнее, Сьонед, — посоветовал Меат, сочувственно похлопав ее по плечу. Девушка молча кивнула, боясь посмотреть ему в глаза.

— Да, — буркнул Оствель. — Мы должны доставить тебя принцу в целости и cохранноcти, чтобы невеста не морщилась от боли, когда жених станет целовать ей ручки. А теперь спать! Завтра будет трудный день… — Когда все ушли, Оствель опустился рядом с Сьонед, заставил ее поднять подбородок и внимательно всмотрелся в лицо.

— Извини… — повторила она.

— Это я должна извиняться, — вмешалась Камигвен. — Я только хотела, чтобы ты еще раз посмотрела на него и поняла, что тебе нечего бояться.

— Что, не сумела управиться с заклинанием Огня? — спросил Оствель и только присвистнул, когда Сьонед пристыжено кивнула. — Хотелось бы мне поскорее повидать твоего принца. Если мужчина может заставить ошибиться такого «Гонца Солнца», как ты, это…

— Это не он, а я виновата, — ответила Сьонед и вдруг взорвалась:

— А Ками говорила, что мне нечего бояться!

— Конечно, нечего, — подтвердил Оствель. — Просто Огонь был слишком ярким. Тень здесь ни при чем, Сьонед, а бояться следует только ее.

— Но пострадать можно и от Огня, — прошептала Сьонед, глядя на свои руки. ***

Рохан успешно скрывался от тетки до самого вечера. Андраде, отослав Тобин отдохнуть и восстановить потерянные силы, искала юного принца, но так и не смогла найти. Гордость не позволяла ей спрашивать, где он может быть. Надо было заботиться о своей репутации; кроме того, Андраде отказывалась признать, что не может найти человека, явно находившегося неподалеку. Ей была давно знакома отвратительная привычка племянника исчезать в самый нужный момент. Андраде решила переупрямить принца, прекрасно зная, что он сам выберет время и место для встречи.

Когда поздним утром следующего дня Андраде пришла к Тобин, чтобы объяснить ей происшедшее накануне, Чейн еще спал — не столько от крайнего физического и душевного утомления, сколько от крепкого вина, выпитого на голодный желудок, чтобы забыть о Зехаве, пронзенном драконьими когтями. Стремясь остаться наедине, обе женщины спустились в сад.

— Все это было очень странно, — призналась Тобин, когда Андраде спросила, что она думает по поводу вчерашнего. — Я всегда удивлялась, как фарадимы умудряются управлять солнечным светом.

— Вчера ты помогла мне, но не вздумай повторить это в одиночку, — предостерегла Андраде. — Равновесие — вещь тонкая, и управлять им может только хорошо обученный человек. — Она сделала паузу, увидев, что над кустом роз неподалеку склонился садовник. — Но когда приедет Сьонед, я попрошу ее заняться с тобой.

— Сьонед? Это ее имя?

— Да, но с более сильным ударением на втором слоге. Первый почти проглатывается, и получается что-то вроде «Сь'нед».

— Красивое имя, — задумчиво сказала Тобин. — Рохан уже знает, что ему предстоит добавить к этому имени титул «принцесса»?

— Я думала, что ты сама скажешь ему… Да, Сьонед предстоит стать его женой. Рохан еще не знает об этом, но ждать осталось недолго.

— Мне понравилась эта девушка. Я словно прикоснулась к ней. Там были… цвета, и я словно держала их в руках. Чудесные цвета…

— Похоже, ты испытала это не впервые… — Андраде глядела на принцессу, приподняв бровь.

— Временами я чувствую нечто подобное с Чейном, — медленно сказала Тобин.

— Как будто заглядываю внутрь его, а он переливается разными цветами… Это значит, что я могу стать фарадимом?

— Сьонед кое-чему научит тебя, но и только. Это опасно.

— Я помню, как Кессель потерялся в тени, — тихо ответила принцесса. — Мы с матерью заботились о нем, пока он не умер.

Андраде отвернулась, вспоминая красивого молодого «Гонца Солнца», некогда посланного сюда. Он не справился с солнечным светом на исходе дня. Потеряться в тени было самой страшной опасностью, подстерегавшей фарадима, поскольку воображаемые нити, не прерванные до наступления темноты, не расплетались, а забытые в ночи цвета больше никогда не знали солнечного света. Лишенное души тело вскоре умирало: его сущность следовала за солнцем, садившимся в Темные Воды.