–  Здравствуй, Рауф! - сказала Нина. - Узнаешь?

Он вскинул руки, заулыбался, сверкая глазами.

–  Издравствуй, азизи, - обрадованно ответил он. - Приехал к нам, да? А я думаю, куда Нина-ханум пропал?

–  Не пропал, - вымолвила она. - Соскучилась по тебе, приехала в гости.

–  В Истамбуле много гостей! - усмехнулся турок. - Все гости теперь хозяева. Даже греки. Аллах покарал турок за войну, не надо было воевать. И русским - не надо... Как ты живешь, Нина-ханум?

–  Нам надо рассчитаться, Рауф, - сказала она. - Я не успела получить за последний пароход в декабре.

–  Пароход-мароход! - улыбнулся турок. - Надо книги смотреть. Ты живой это хорошо!

Казалось, он рад видеть ее и поможет ей, ведь нынче они оба будто связаны одним горем, у него родной Истамбул оккупирован, а Нине совсем худо.

Они вошли в контору, поднялись по широкой деревянной лестнице, Рауф позвал кого-то - девочка с насурьмленными до висков глазами, принесла на красном подносе воду, миндаль с изюмом, поставила на маленькие табуреты, а к табуретам положила подушки.

Нина оглянулась на длинную софу, идущую вдоль окон, подумав, что лучше сидеть там.

По стенам были развешаны во множестве каллиграфические надписи на голубых дощечках.

–  Как жить будешь? - спросил Рауф. - Воевать будешь? Врагов убивать?

–  Буду воевать до смерти, - сказала Нина.

Маленькая турчанка вышла, а через минуту стала выглядывать из дверей, украдкой наблюдая за гостьей.

–  Зачем воевать, азизи? - с ласковой укоризной произнес он. - Все равно придет чужой аскер. У него свой интерес, ты ему не нужен.

–  Я хочу жить дома, - сказала Нина.

–  Хочешь жить у меня? - спросил Рауф, удивленно выпучив глаза.

–  У тебя? В гареме? - Нина засмеялась. - У тебя не хватит денег, чтобы меня купить. Да и старая я для ваших гаремов.

–  Зачем говорил: "дома хочу"? - пожал он плечами. - Я не понял. Сейчас книгу буду смотреть... Садись.

Он сел на подушку, поджал ноги. Нина тоже села, сидеть было неудобно.

Рауф взял чашечку, отпил, вытянув толстые губы трубочкой. Потом запил водой. В дверях за турчанкой мелькнули еще какие-то фигуры.

–  Ты знаешь Мустафу Кемаля? - негромко спросил он и оглянулся.

–  Что-то слыхала, - ответила Нина. - Ему не нравится, что в Турции много гостей, верно?

–  Кемаль русских уважает. Они страдают, - уточнил Рауф и вдруг вскочил, закричал что-то зверское и побежал за дверь, бросив Нину.

"Что мне Кемаль? - подумала она. - Воюйте хоть с греками, хоть с англичанами. "

Она выпила кофе и воду и стала скучать. Кончился и миндаль с изюмом, Рауф все не появлялся.

Она хотела пойти да просто позвать его, чтобы наконец получить деньги. Но все же ее останавливала беженская трясина. Чужбина, Ниночка! Сиди и дожидайся вислозадого эффенди, и дай Бог, чтобы все кончилось благополучно.

Она вспомнила разговор соседей о том, что турки в начале войны вырезали и выслали греков, армян-купцов, всех своих конкурентов, а потом война к этой победе добавила голод, драки в очередях, разбой, нехватку дров, угля. Если бы Нина была турчанкой, что бы она чувствовала, глядя как по Стамбулу шествуют розовомордые английские солдаты и итальянские полицейские с перьями на шляпах?

Она не была турчанкой, но стало жаль Рауфа и всех бедных турок. Разве нынче они не походили на русских?

Конечно, тяжело было Рауфу в оккупированной Турции. Однако где же он? Пора бы вернуться.

Нина постучала тарелкой по столу - никто не откликнулся. Она пошла в дверь, за которой исчез Рауф. В полутемном коридоре пахло пылью и старыми, источенными древесным жучком сундуками. Высоко под потолком светлело мутное оконце. Нина дошла до другой двери и оказалась в комнате, где на ковре сидели Рауф и какой-то старик в чалме.

Увидев ее, Рауф закрыл глаза, потом закатил их, подняв голову, словно взывал к Аллаху.

–  Что в твоих книгах? - спросила она. - Где мой пароход?

–  Нет пароход, - ответил он. - Может, ты забыл?

Рауф что-то сказал старику, тот поглядел на нее твердым хищным взглядом и отвернулся.

"Пропали мои деньги, - промелькнуло у Нины. - Они только что обо мне говорили. Я им не нужна ".

–  Сто лир дам. Подарок тебе. Бакшиш, - сказал Рауф. - Заберешь к себе обратно твой шахта, твой дом - может, пароход-мароход найдем. Якши? спросил он щедро. И сам ответил: - Якши!