Шрифт:
Неужели вот так просто все закончится?
– Что за выстрелы? - спросил он у адъютанта.
Стоявший поблизости длинный сухопарый генерал Скалон сказал, что это хулиганы громят магазины.
– Вам не кажется, - обратился Врангель к генералам Шатилову и Коновалову, - что уходить под такую музыку не очень по-русски?
– Здесь имеется военный оркестр, - доложил Скалой.
Главнокомандующий кивнул. Он подумал, что несколько Скалонов полегли еще на Бородинском поле и что из этого рода вышло много офицеров, географов, агрономов, честно служивших России. В этом смысле Врангели были похожи на Скалонов.
– Вызвать оркестр! - распорядился Главнокомандующий. - Пусть играет церемониальный марш. Мы не бежим. Мы только отступаем.
Оркестр появился почти мгновенно. Запела труба, ударили литавры и барабаны, ухнул бас-геликон.
Юнкерские заставы отбивали шаг, потом остановились.
Врангель обошел строй и поздоровался. Раздалось "ура".
И все.
Ушли заставы. Дым показался над городом.
На белых ступенях пристани остался только он с генералами и казаки конвоя в ярко-красных бескозырках.
Главнокомандующий оглянулся в последний раз и направился к катеру.
Было два часа сорок минут пополудни, тридцать первое октября 1920 года.
Глава 9
До Босфора шли долго. Пароход был перегружен и сильно кренился на левый борт, поэтому все с мольбой смотрели на небо, боясь ветра и бури. Но море спокойно гнало легкие волны, гнало день, другой, третий. И все забыли о страхе утонуть. Мучились в очередях за хлебом и кипятком. Самым страшным сделались теснота и тоска. Вот еле разняли сцепившихся офицеров в очереди возле гальюна. Вот на верхней палубе кто-то передвинул чужой чемодан и едва не был застрелен...
На пятый день кончился уголь. Ночью пошел дождь. Пароход качался в темноте, поблескивали мокрые леера и брезенты. С носа доносилось причитание. Женский голос пел что-то неразборчивое, оплакивая, как все знали, убитого мужа и умершего ребенка. На ней не обращали внимания.
Ярко вспыхнул электрический фонарь. Громко заговорили в рупор, и из темноты выплыли синий и красный огни.
Зазвенела цепь. Со стороны огней тоже откликнулись в рупор. Затопали шаги.
– Всех мужчин просим... Погрузка угля...
Всю ночь с приблизившегося миноносца перегружали уголь.
Женщина пела и пела.
Нина подумала сквозь дрему, слыша ее стоны: "Я тоже... Она плачет... Я тоже плачу..."
Послышался старческий громкий резкий голос:
– Туманы и мглы, носимые ветром...
Голос замолчал, потом снова донеслось:
– Туманы и мглы, носимые ветром...
Еще один тронулся. Или душа, отрываясь от родины, кричала первое, что приходило на ум?
Сквозь дрему Нина подумала об Артамонове. Может быть, там ему будет лучше? В Севастополе многие остались. Ведь война кончилась, и красных теперь не очень боятся. В конце концов красные тоже люди, им тоже хочется мира.
Но все-таки - жалко было Артамонова!
Утром пароход взяли на буксир с американского крейсера "Сен-Луи", и на седьмой день исхода из Севастополя вошли в Босфор, встали на рейде Мода.
В утренней дымке было видно бухту Золотой Рог, белые дворцы Константинополя и мечеть Айя-Софию, легендарную для каждого православного святыню, некогда бывшую храмом Святой Софии.
Все. Путешествие окончено. Россия - только на палубе, а кругом Турция.
На рейде стояли десятки и десятки судов*. Мутная вода стального цвета была усеяна апельсиновыми корками, несколько турецких лодок скользили по ней, неслись призывные возгласы:
– Эй, кардаш!
Нина знала, что "кардаш" означает "приятель" и что лодочники будут выменивать лаваш, халву на часы и кольца. Это уже было.
Впрочем, к пароходу никакие фески еще не приближались.
Беженцы неотрывно смотрели на город, загадывали судьбу. Злоба и раздражение улеглись. Хоть и опротивели все друг другу, но чувство опасности действовало сильнее.
Вдруг крепко, слаженно запели казаки:
Ой да разродимая ты моя сторонка,
Ой да не увижу больше я тебя!
Сперва Нине пение показалось нарочитым, но песня быстро подчинила ее, отодвинув в ее душе эгоистическое ощущение. Рождалась надежда, что не может быть все конченым.
* * *
"Приказ по войскам 1 армии. 5/18 ноября 1920 г.
Константинополь. "Алмаз".
1
Приказываю в каждой дивизии распоряжением командиров корпусов всем чинам за исключением офицеров собрать в определенное место оружие, которое хранить под караулом.
2
В каждой дивизии сформировать вооруженный винтовками батальон в составе 600 штыков, которому придать одну пулеметную команду в составе 60 пулеметов.