— Алло...

— Привет. Это Рома. Узнала?

Какой еще Рома? Настя пыталась сообразить, что это за Рома такой. Рома был явно из той, детской ее жизни, которая кончилась сегодня утром. Настя вдруг с удивлением поняла, что весь сегодняшний день напрочь забыла том, что у нее куча друзей, куча дел, что послезавтра начинаются занятия в школе. Еще вчера все это казалось страшно важным, а сейчас... Ерунда, детские игры.

— Рома?

— Ну, помнишь, ночью познакомились? Возле дома твоего.

— А-а... Ну да.

Это тот паренек в фирменной куртке. Ну, как же, как же...

— Ты что делаешь? — весело спросил Рома.

Настя секунду помедлила, потом ровным голосом сказала в трубку:

— Отца хороню.

Она с каким-то странным интересом ждала, что же ответит паренек на такое вот сообщение.

— Да... — пробормотал Рома. — Извини. Я перезвоню. Когда удобно?

— Не знаю. Да в общем-то, можешь и сейчас говорить.

— Неудобно как-то.

— Ничего. Что ты хотел?

— Я вообще-то встретиться с тобой хотел. Я же не знал, что у тебя такие дела.

— Обычные дела, — ответила Настя. — Давай встретимся.

— А когда? Когда ты можешь?

— Оставь телефон, я сама тебе позвоню, когда все закончится.

Веки снова начали набухать от слез, горло перехватило, но Рома быстро продиктовал свой номер, который она машинально записала на бумагу с длинным списком фамилий, попрощался и повесил трубку. И тут же исчез из памяти. До того ли сейчас.

Первым приехал Калмыков.

Мама еще спала, и Настя сама впустила его, решив, что отказать будет как-то неловко. Не просто так ведь пришел человек. Она давно знала Юрия Федоровича. Еще бы — главный партнер отца, чуть ли не друг детства. Все эти лесопилки, производство мебели, экспорт-импорт, все это они с отцом вместе подняли, начинали с нуля, занимали друг у друга по пятерке, выдумывали какие-то новые коммерческие ходы, голодали, ночи напролет курили на кухне за столом, уставленным пивными бутылками.

Никто не верил в эти их планы, ни Настина мама, ни родители Калмыкова — он так и остался холостяком, а тогда вообще был маменькин сынок. Однако они победили. Если, конечно, в сложившейся ситуации это можно назвать победой отца.

— Привет, Настенька, — осторожно сказал Калмыков, входя к ней в комнату. — Как себя чувствуешь?

— Юрий Федорович. Давайте без экивоков, — ответила Настя, — я уже взрослая. Истерики у меня не будет. Так что не волнуйтесь, пожалуйста.

— Ладно, не сердись.

— А я и не сержусь.

— Мать-то как?

— Мать... — Настя помолчала. — Плохо мать. Боюсь, пить будет сильно. Ей нельзя пить-то.

— Да. Ну, дело такое, Настюха... Тут уж ничего...

— Юрий Федорович, я вас очень люблю, только не называйте меня Настюхой.

И опять слезы побежали по лицу. Не удается ей все-таки пока быть взрослой.

Калмыков обнял Настю за плечи.

— Ничего, девочка, ничего. Прорвемся. Я вас не оставлю. Все будем с вами, все вам поможем. Предприятие на Раису оформим, справится она, как думаешь?

Настя встрепенулась:

— Что вы сказали?

— Я говорю, как считаешь, мама твоя сможет у нас работать? Ну, не на месте Аркадия, конечно, но...

— Ой, ну не до того сейчас, Юрий Федорович. Давайте потом, а?

Калмыков внимательно посмотрел на нее:

— А ты взрослеешь, Настенька. Я ведь привык считать тебя ребенком. А ты уже не ребенок. Совсем не ребенок.

Какие-то странные интонации прозвучали в его голосе. Слишком неопределенно говорил Калмыков, слишком осторожно. Чего-то недоговаривал, Настя это чувствовала.

— Слушай, Настенька, — продолжил он после неловкой паузы. — Там Раиса все спит. Могу я в машину Аркашину заглянуть? Работа ведь, сама понимаешь. Никуда от этой работы проклятой не денешься. Даже в такой день. Ну, ты скоро с этим столкнешься. Если идешь в бизнес, то все, пиши пропало. Ни выходных тебе, ни отпусков, рабочий день — двадцать четыре часа в сутки.

— Да я все знаю, что вы мне объясняете. Папа-то мой так же точно жил. Все время — работа, работа. И вот, на работе...

— Все, все. — Калмыков снова потрепал ее по спине. — Все, Настенька. Не будем об этом. Так могу я посмотреть?

— Пожалуйста, — она встала и кивнула в сторону отцовского кабинета, — пойдемте.

Калмыков сел на вертящееся кресло у письменного стола Аркадия Волкова, включил монитор и начал открывать файл за файлом, быстро просматривая содержание и переходя к следующему. Все пароли, как Настя убедилась, он знал, ну, конечно, какие между Калмыковым и отцом могли быть секреты? А если и были, теперь это не имело никакого значения.