Он повернулся и направился к выходу. Я попытался воплотить в звуки хотя бы одну из метавшихся в голове мыслей — безрезультатно. Хлопнула входная дверь.

Выбежав в коридор, я увидел, что чужака и след простыл. А был ли он вообще? Я обессиленно опустился на пол в прихожей. Количество событий сегодняшнего дня превысило все мыслимые пределы. Незнакомец, кем бы он ни был, дал дельный совет — сейчас мне нужен сон. Вызывать полицейских бессмысленно — они все равно не поверят в Мой пьяный бред. Я проверил замок на двери, затем, в полной уверенности, что не смогу заснуть, Дотащился до кровати и моментально отключился.

\Real.end

• Tip of the day: upgrade your system if possible. Ifnotpossibleupgradeyourself

Прохожие толкали Мирослава плечами и локтями, будто не замечая его, — спереди, сзади, с боков он получал удары от спешащих по своим делам людей. Привыкший к тому, что среди народа никогда не возникает давки, Мирослав растерялся, и его начало бросать из стороны в сторону, как попавший между двумя встречными потоками воздуха бумажный листок. С трудом протолкавшись через равнодушно-жесткую, как терновая изгородь, толпу, Мирослав очутился у входа в здание, где он работал последние месяцы, и остановился. Он дошел на автопилоте практически до самых дверей, запомнив спинным мозгом дорогу, число и направление шагов. Но тут он встал, усомнившись, туда ли явился.

Вместо выполненного в модернистском стиле здания с облицовкой из цветного мрамора и совмещающими функции каркаса и одновременно украшения металлическими частями конструкции перед ним предстал массивный каменный гроб в четырнадцать этажей, со щербатыми, почерневшими от грязи стенами и треснувшим фундаментом — в прореху в основании стены уже уползла часть тротуара. Мирослав остановился, не решаясь войти.

— Боишься увидеть жесткую реальность, лишенную налета кремовой иллюзии? — раздался насмешливый голос.

Вчерашний визитер стоял рядом с Мирославом. Увидев его, программист не испугался — все-таки этот человек сулил хоть какую-то опору в новом для Мирослава мире. Хотя доверять ему было бы опрометчиво. Но провал реальности настолько выбил у Мирослава почву из-под ног, что он обрадовался любому знакомому лицу.

Ростом чуть выше среднего, подтянутый, с правильным, но не слишком примечательным лицом — русые волосы, прямой нос, прыщи пополам с родинками, светлая щеточка усов над губой и более тёмная щетина на щеках. Его выделял только взгляд — глаза цвета дымчатого агата смотрели чуть с прищуром, пронзительно, словно проникая в душу и оценивая. Одет он был в отличие от Мирослава носившего пуховку и джинсы, в черное пальто, из-под воротника которого выбивался белый ангорский шарф.

— Кто ты? — спросил программист, стараясь держаться на расстоянии.

— Меня зовут Тихон Шелестов, — представился тот. — Можно просто Шелест. Люблю слушать листопад. И вообще, осень — мое любимое время года.

— Понятно, — сказал Мирослав. — Ты что же, пойдешь со мной? Тебя охрана не пустит.

— Ха! — усмехнулся Шелестов. — Я бывал здесь и раньше. Хочешь увидеть фокус? Тогда пойдем. Кстати, как тебе распутица?

— Ужасно, — не удержался Мирослав и начал жаловаться: — На улице какая-то каша, Никогда такою не было, даже весной. Все штаны забрызгал.

— Ну, во-первых, для конца февраля оттепель — обычное дело. Но до схода снега еще мороз прихватит. А во-вторых, ты привык ходить по чистым мостовым в мире своей мечты. Ничего, парень, реальность тебя еще не раз по голове ударит. Ты в метро еще не ездил.

— Да уж, — вздохнул Мирослав, предчувствуя неприятности.

— Пошли, — кивнул Шелестов и направился к входу.

Мирослав последовал за ним с неохотой. Он понимал, что глобальные изменения действительности не могут не затронуть офис, и боялся увидеть место своей работы в новом виде. Где-то на уровне подсознания теплилась мысль, что ничего не изменится, что все будет как прежде и он сможет забыть о том холодном оцепенении, которое испытал, раскрыв глаза поутру в своей квартире и осознав, что вчерашний кошмар не был сном. Увидев в холле турникет и охранников, Мирослав даже обрадовался — на первый взгляд все было, как и раньше.

— Ваш пропуск, — безразлично сказал охранник, протягивая руку.

Мирослав передал ему карточку с фотографией. Вместо того чтобы опустить карточку в прорезь идентификационного устройства, охранник тупо поглядел на нее и вернул. Мирослав прошел через турникет.

— Теперь смотри, — сказал Шелестов, который шел следом.

— Ваш пропуск, — повторил охранник, точно так же протянув руку.

Шелест достал из кармана сложенную пополам пачку купюр и раскрыл ее на манер удостоверения. Охранник тупо поглядел на портрет президента и кивнул. Шелест спрятал деньги и прошел через турникет. Мирослав стоял, раскрыв рот.

— Это же практически манекен. Он так стоит по двенадцать часов. Готов спорить, он даже не думает, — заметил Шелестов.

Мирослав посмотрел на бессмысленное лицо охранника, будто вылепленное из куска теста, переходящее в толстую шею, с опущенным в землю взглядом и отставшей нижней губой.

— Но ведь они не такие, — подавленно произнес он. — Наши охранники веселые ребята, шутят постоянно. Их для того и поставили, чтобы вносить оживление в процесс автоматизации — в идентификатор сотрудники могут и сами карточку просунуть.