И тогда Странник начал разрушать сам мир, крушить его фундамент — законы микромира, физику квантовых взаимодействий. Он отмел, как бумажные фантики, слабое и сильное взаимодействие частиц, сломал, словно фанерный макет, четырехмерную модель пространства-времени, раздробил на мельчайшие кварки все и каждую из окружавших его частиц. И остался один в абсолютной пустоте первозданного хаоса, удерживая свою сущность едино лишь силой сознания. И в это бесконечное мгновение почувствовал себя Богом и Миром, сущностью, началом и концом Вселенной.

А потом явилась тьма, и Странник, обращаясь в ничто, успел лишь подумать: означает ли это, что его путешествие завершено и он обретет вторую половину своей сущности, или его ждет лишь очередное перерождение в бесконечной кармической цепочке? Ответ был неведом.

\True'sight

Мир — линейный, как пучок спутанных проводов, порождающий набор одномерных пространственных векторов, стремящихся продлить себя в бесконечность, но не дающих свободу многомерности. Мир состоял из множества игольчатых трубок, протянувшихся параллельно друг другу, или множества когерентных световых лучей, или множества молекулярных нитей, или множества гравитационных колодцев, пронизывающих безмерную и невещественную пустоту соединительного континуума.

Самого себя Странник ощущал как нечто лишенное формы, как сгусток одухотворенного сознания, помещенный в безразмерный континуум и обладающий способностью видеть, чувствовать, осознавать существующие в этом континууме одномерные сущности, воспринимаемые как лучи света или тонкие трубки. Ощущение времени пришло вместе с попытками понять форму своего существования в этой вселенной; спустя некоторое время Странник интуитивно постиг, что представляет собой такую же одномерную сущность, подобную всем остальным.

Тогда он попытался соединиться с ближайшей аналогичной сущностью; со стороны это, должно быть, выглядело как попытка одного луча света обвиться вокруг другого, как пляска двух натянутых нитей, пытающихся коснуться друг друга; временами это удавалось, и тогда Страннику казалось, что он видит внутри соседней нити какие-то образы, ему непонятные, но вызывающие смутные воспоминания. В какой-то момент он увидел внутри нити отражение своего лица; вообще говоря, это было ЧЬЕ-ТО лицо, но Странник интуитивно понял, что оно — его собственное, как понял и то, что может видеть в другой нити лишь отражения собственных воображаемых картин.

Одномерные векторы могли быть наложены друг на друга, но безмерный континуум препятствовал этому с неумолимой абсолютностью непреодолимых математических законов. Странник мог коснуться другого вектора, но никогда и ни за что он не смог бы проникнуть внутрь него; можно было только догадываться, что этот вектор содержит сущность, аналогичную по своей структуре сущности Странника.

Странник осознавал, что как вектор он обладает бесконечной протяженностью, но не мог ощутить эту протяженность; бесконечность, скрытая в двух сторонах его сущности, отличимых лишь направлением, была изолирована от активной части его сознания; Странник мог почувствовать эту бесконечность, но не мог осознать ее, не мог проникнуть в то, что лежало ПОЗАДИ или ВПЕРЕДИ. В какой-то момент Странник почувствовал себя горошиной ртути, катящейся по вертикальному желобу из ниоткуда в никуда; он испугался и снова прильнул к одной из ближайших нитей, надеясь разглядеть что-либо там. Но его попытки были безуспешны с одной нитью, и с другой, и с третьей; он перебрал тысячи сущностей, прежде чем в одной из них увидел что-то необычное.

Он увидел вдруг лицо человека, которое не было его собственным, но принадлежало кому-то знакомому настолько, что он был почти Странником; немного усилий понадобилось, чтобы понять, что этот человек с кем-то разговаривает, и спустя еще какое-то время Странник осознал, что ему удалось проникнуть внутрь этой сущности, и она стала им, а он стал ею; это не привело к тому, что Странник перестал ощущать себя, но зато он начал слышать диалог, который он вел с неизвестным человеком. Заодно стал меняться мир вокруг — одномерные сущности стали трансформироваться; их восприятие Странником не менялось, но постепенно узкие лучи света действительно превратились в пучки фотонов, проходящих через отверстия в крыше некоего здания, а безразмерный континуум развернулся в обычное трехмерное пространство, наполненное молекулами воздуха, частицами пыли и запахом истлевшей древесины.

Двое людей стояли на усыпанном трухой полу старого деревянного сарая, сквозь дыры в крыше которого пробивались пучки света.

— Так значит, я существую лишь в виртуальной среде? — спросил Странник.

Шелест кивнул.

— Ты — копия сознания Мирослава, помещенная в мир Омнисенса. Ты можешь перемещаться между виртуальными модулями в компьютерной сети. В определенном смысле ты — компьютерная программа, способная самоорганизовываться по принципу человеческого мозга. Твое подключение к тому или иному модулю происходит по тем же законам, по которым входят обычные игроки, с той лишь разницей, что человек ограничен правилами, которые установлены административной оболочкой программы, тогда как ты способен подобно вирусу модифицировать под себя любую виртуальную среду. Вопрос в том, умеешь ли ты использовать эту способность.

— Я прошел довольно долгий путь, — задумчиво сказал Странник. — Я думал, что в этом есть какой-то смысл. Самопознание или что-то вроде этого. А оказалось — вирус...

— Изначально я расщепил сознание Мирослава, используя специальную хакерскую программу, — сказал Шелест. — Так возник ты. Потом, при следующем сеансе вхождения Мирослава в сеть, я свел вас вместе. Встреча с самим собой на уровне ментального восприятия произвела на Мирослава именно такой эффект, как я и ожидал, — он получил способность игнорировать виртуальные образы, которые накладывает на сознание людей Иллюзион. Но ты никуда не исчез и остался существовать в виртуальности — ведь теоретически с тебя можно снять миллион копий, и все они будут полноценными личностями, идентичными тебе. Если хочешь знать, у тебя много двойников.