Все статьи были более или менее похожи. Грегори рассматривал фотографии: все участники, казалось, были готовы лишиться чувств, кроме Робина. Спокойный, он даже сохранял легкую улыбку.

Клиф сидел возле Грегори с таким зловещим видом, словно держал бикфордов шнур. Каждую минуту раздавался звонок в дверь, и посыльные приносили телеграммы Юдифь от друзей из Нью-Йорка. Там уже было около полудня, и газеты рассказывали ту же историю, с теми же фотографиями. Грегори взад-вперед ходил по салону.

— Почему журналисты так быстро прибыли туда?

— Их предупредил детектив, которого я нанял следить за Робином, — смущенно объяснил Клиф. — Он не знал, что Юдифь замешана в этой драке.

Юдифь вышла из спальни. Она наложила на глаз черную повязку. Несмотря на распухшие губы, она казалась вполне презентабельной.

— Да, из этой истории я многое вынесла. И все друзья, которые про нас забыли, вдруг вспомнили о нашем существовании. Грег, ты не поверишь, но во всех своих телеграммах они говорят о моем неотразимом очаровании. Я тебе зачитаю. Пегги Астон хочет устроить прием в мою честь. По его словам, я — женщина века, так как один мужчина дрался против двоих, чтобы обладать мною.

Она ликовала, как ребенок.

— Нужно дать объяснение прессе, — сказал Клиф. — Конечно, о том, чтобы Робин оставался в Ай-Би-Си, не может быть и речи. Жаль, что это закончилось так, — он взглянул на Юдифь, которая продолжала распечатывать телеграммы. — Но у нас есть предлог для административного совета.

— Нет, — сказал Грегори. — Робин остается. Ни Юдифь, ни Клиф не поверили своим ушам.

— Нужно найти приемлемое объяснение. Мы скажем, что произошло ужасное недоразумение, и "будем утверждать, что Робин не хотел причинить зла Юдифь, что она оступилась и упала с лестницы.

— Я не согласна! — вставая, закричала Юдифь. — Такое объяснение сделает из меня идиотку, а из Робина — героя. Он набросился на меня, вот и все.

Разъярившись, она вышла из комнаты.

— Юдифь права, — сказал Клиф. — Отрицать — значит вызвать скандал. Если вы уволите Робина, то через пару дней об этом никто и не вспомнит.

— Он останется! Позвоните Дантону Миллеру и предложите ему занять прежнее место. Скажите, что он будет работать с Робином, что у них будут одинаковые права, но ни один из них не будет принимать решения без моего согласия. Начиная с этого момента, хозяин — я!

— Вы теряете голову, Грегори. Вы искали возможность избавиться от Робина. Она у вас есть.

— Я хотел снова взять сеть в свои руки. Это сделано. И кроме того, это я попросил Робина сопровождать Юдифь на эту попойку, потому что ей так захотелось. Теперь, я надеюсь, она будет придерживаться людей своего круга. Но я не хочу бросать Робина на съедение волкам.

— Я считаю, что вы совершите большую ошибку. Впрочем, никакая компания не захочет иметь с ним дело. С этой стороны нечего опасаться.

— Держите свое мнение при себе, — возразил Грегори. — Я плачу вам за юридические советы. Робин Стоун слишком много сделал для Ай-Би-Си, чтобы его вышвырнуть за дверь под предлогом, что в один прекрасный вечер он потерял над собой контроль.

Сильный стук в дверь разбудил. Робина. Он все еще лежал в одежде на кровати. Быстрым шагом Робин подошел к двери и открыл ее. Клиф Дорн вошел в номер и бросил стопку газет на столик.

Робин просмотрел их. Хуже, чем он предполагал.

— Я пришел от Остинов, — сказал Клиф.

— Понятно, Грегори хочет моей отставки.

— А как же! Но он очень сокрушается по поводу тебя… Грегори берет Дана на твое место, однако ты можешь оставаться до тех пор, пока не подыщешь работу. Это позволит тебе спасти репутацию.

Робин подошел к письменному столу и написал несколько строк на листке бумаги.

— Вот, я думаю, что это хороший выход. В любом случае мой контракт подошел к концу. Это мое заявление об увольнении. Ты можешь подписать его как свидетель.

Робин протянул листок и ручку Клифу.

— Я улетаю первым же самолетом. Да, подожди, Клиф… Программы передач на весну здесь. Здесь все: проекты, рентабельность передач и отчет, который я должен был представить на совете.

— Я отошлю эти бумаги тебе в Нью-Йорк.

— Не надо. Впрочем, это ты подарил мне их на прошлый Новый год.

Робин подошел к двери и широко открыл ее.

Грегори Остин смотрел телевизор.

— Вы действительно ему сказали, что я хочу, чтобы он остался?