Натянув брюки и спортивную рубашку, он положил маленькое тельце в целлофановый мешок и вышел из квартиры, чтобы бросить пакет в реку.

«Похороны в море, Сэм. Я не могу предложить тебе ничего лучшего», — подумал Робин, бросая пакет в черную воду.

Старая серая баржа плыла по реке, и пакет с несчастным Сэмом сразу же закружило в струе за кормой.

«Мне жаль, что ты не сумел выпутаться, дружок, но, по крайней мере, в последний путь тебя проводило искреннее сердце. А на это могут рассчитывать далеко не все люди.»

Робин подождал, пока пакет не исчезнет, и только после этого вернулся домой.

Он принял холодный душ и уже закрывал кран, когда зазвонил телефон. Наскоро обмотавшись полотенцем, он бросился в комнату, оставляя за собой следы мокрых ног.

— Я разбудила тебя, Робин? — Это была Аманда. — У меня очень ранний сеанс, и я хотела застать тебя перед уходом.

Робин пошарил рядом с собой в поисках сигарет.

— Робин, ты меня слышишь?

— Конечно. — Он перевернул все в тумбочке, разыскивая спички, пока не заметил их на полу.

— Я очень сожалею о вчерашнем.

— О вчерашнем?

— О моем внезапном уходе. Но я больше не могла выносить эту девицу. Наверное, я была уставшей и…

— Не думай больше об этом. Это же было вчера вечером.

— А сегодня вечером?

— Ты приглашаешь меня поужинать?

— С удовольствием.

— Договорились. Ты приготовишь бифштексы и свой знаменитый салат.

— Робин, как поживает птичка?

— Она умерла.

— Как?! Но еще вчера она была жива!

— Она умерла сегодня утром между четырьмя и пятью часами. Когда я ее нашел, она была уже застывшей.

— Что же ты с ней сделал?

— Бросил в реку.

— Но это же так бесчеловечно! Неужели ты никогда ничего не чувствуешь, Робин?

— Напротив. Сейчас, например, я чувствую себя очень мокрым.

— Нет, ты невозможен. — Аманда рассмеялась, чтобы разрядить атмосферу. — Хорошо, жду тебя в семь часов. Бифштекс и салат. Больше ничего не хочешь?

— Конечно, хочу. Тебя.

Она снова рассмеялась, немного успокоившись.

— Да, Робин, забыла тебе сказать. На следующей неделе я приглашена на бал «Апрель в Париже». Ты пойдешь со мной?

— Ни за что в жизни.

— Но я должна туда пойти!

— Дорогая, меня, может, даже не будет здесь на следующей неделе.

— Ты куда-то уезжаешь?

— Да, возможно. В Майами. Мне нужно начинать формировать команду для сената с Энди Парино. Он работает там на одной из наших студий. Ты бы хотела поехать со мной?

— Но у меня же нет отпуска, Робин. Я работаю все лето и всю зиму.

— Ты напомнила мне, что я тоже должен поработать. До вечера, дорогая. И ради Бога, закрой своего чертова кота в ванной. В последний раз он целый вечер не слезал с моих колен.

Аманда рассмеялась.

— Он тебя обожает… А я… Я люблю тебя, Робин! Но он уже повесил трубку.

Аманда быстро села в такси и назвала шоферу адрес ресторана «Лансер».

Робин вернулся из Майами, и сегодня был их последний вечер перед его поездкой в Лос-Анджелес.

Проклятый Ник Лонгуорт! Она хотела взять десять дней отпуска и поехать вместе с Робином в Лос-Анджелес, но Ник не внял ее просьбам. Аманда становилась одной из самых престижных манекенщиц в стране, и Ник договорился для нее об очень важных встречах в июле.

Аманда глянула на часы. Она опаздывала на десять минут, а такси еле тащилось. Она уселась поудобнее и закурила. Бесполезно нервничать. Вероятнее всего, Робин сейчас с Энди Парино. Аманде нравился Энди. Он обладал очень привлекательной внешностью, может быть, даже более привлекательной, чем Робин. Но Энди волновал ее не больше, чем все мужчины, которые иногда снимались с ней. Когда же она думала о Робине, у нее кружилась голова.

Аманде захотелось выскочить из этого проклятого такси и бегом помчаться к Робину. Но на улице было противно и влажно, и от ее прически ничего не останется.

Аманда в нерешительности остановилась в полутемном баре.

— Сюда, дорогая!

Она узнала голос Робина и направилась к столику, который стоял в нише в глубине зала. При ее приближении мужчины встали, а Энди искренне и дружески улыбнулся. Но когда Аманда увидела легкую улыбку Робина и когда они, как заговорщики, переглянулись, все перестало существовать для нее. Она уже ничего не замечала: ни Энди, ни бара, ни шума. В этот момент ей показалось, что у нее останавливается сердце — так быстротечно и прекрасно было ощущение интимности, возникшей между ними.