— Вы хотите сказать, у нее есть шанс?

— Шанс выйти отсюда на своих ногах, а не ногами вперед. Кто знает, может, через шесть месяцев придумают какое-то новое чудодейственное средство.

— Что я могу сделать? — спросил Джерри.

— Прежде всего, держать язык за зубами. Во-вторых, помешать Кристи Лэйну без конца твердить ей, что передача прежде всего! Наконец, сказать, что ее место всегда за ней.

— Я уже сделал это. Айк тряхнул головой.

— Почему, черт возьми, она так хочет работать? Ее дни сочтены.

— Потому что думает, что вы, возможно, рискнете на ней жениться, но только в том случае, если она будет работать и будет независима.

— Черт возьми! — Айк встал и подошел к окну. Джерри направился к двери.

— Но если, как вы говорите, ей осталось не больше шести месяцев, то не беспокойтесь за нее. Пусть работает. Тогда история с анемией будет казаться ей более правдоподобной.

Айк обернулся, и они с Джерри торжественно пожали друг другу руки.

— Если вы хоть кому-нибудь об этом расскажете, я вам набью физиономию, — угрожающе произнес Айк.

Джерри пообещал, зная наперед, что нарушит слово. Он должен предупредить Робина. Аманде так мало осталось, а Робин был единственным человеком, который что-то значил для нее. Она прекрасно относилась к Айку, — это было очевидно, — но никогда не смотрела на него так, как на Робина.

Айк Райан медленно поднимался к Аманде. Подойдя к палате, он собрался, сделал улыбающееся лицо, толкнул дверь и вошел. Медсестра не спеша убирала капельницу.

— Сегодня вечером я принесу шампанское и новые книжки. Но сейчас мне нужно вернуться на работу. — Он обернулся, стоя в дверях. — Кстати, голубка, все забываю спросить у тебя одну вещь. Ты согласна выйти за меня замуж? Можешь ответить через десять минут. Я позвоню из студии.

Новое лекарство продолжало действовать. Меньше чем за неделю количество эритроцитов в крови Аманды достигло нормы. Айк ликовал, хотя доктор сразу предупредил, что если состояние Аманды и улучшится, это еще не значит, что она выздоровеет.

— Но ведь пока она может вести нормальный образ жизни, да? — спросил Айк.

— Пусть делает все, что хочет. Одному Богу известно, как долго продлится это улучшение, — ответил врач.

Айк приехал за Амандой в больницу.

— Я снял дворец в Каньон Драйв. Посмотришь сама. Вчера я в него переселился. Там есть все, даже повар и метрдотель. Когда ты хочешь, чтобы мы поженились?

— После того, как закончу передачу.

— Ты шутишь! Это же больше шести недель!

— Но если Кристи узнает об этом, наши отношения станут невыносимыми.

— А кто тебя заставляет работать с ним? Брось ты эту чертову передачу!

— Это было бы нетактично по отношению к Джерри. Он дал мне эту работу, когда я в ней сильно нуждалась.

— Мне кажется, тебе все же нужно подождать хотя бы неделю.

— Айк, я и так потеряла почти три недели. Я чувствую себя в прекрасной форме, хотя… — в глазах Аманды появилось беспокойство, — доктор Аронсон хочет брать у меня анализ крови каждую неделю. Зачем?

Айк пожал плечами.

— Наверное, он хочет быть уверенным, что ты окончательно поправилась.

Айк отвез Аманду в отель. Вернувшись в свой кабинет, он позвонил Джерри.

— Устройте как-нибудь так, чтобы вынудить ее бросить передачу. Она вообразила, что обязана закончить сезон. Ей осталось слишком мало времени, и я не хочу, чтобы она напрасно теряла даже час своей жизни, а не то что шесть недель. Но если на этом буду настаивать я, она может о чем-то догадаться. Придумайте что-нибудь, Джерри.

Джерри посмотрел на пелену тумана, застилавшую небо, на бледное солнце, пытавшееся пробиться сквозь него. Оно не было похоже ни на то солнце, которое светило в Гринвиче летом, ни на огненный оранжевый осенний шар. Скоро Аманда никогда больше не увидит ни этого солнца, ни холодной прозрачности зимнего неба. Его глаза наполнились слезами.

Он снял трубку. Секретарша Робина просила передать, что мистер Стоун на совещании.

— Скажите его секретарше, чтобы она немедленно вызвала его! — закричал Джерри телефонистке. — Это срочно!

Через несколько минут Робин подошел к телефону.

— В чем дело, Джерри?

— Сядь, Робин.

— Ближе к делу. Меня ждут десять человек.

— У Аманды лейкемия.

Наступило зловещее молчание. Наконец Робин сказал:

— Она знает?

— Знают только трое: доктор, Айк Райан и я. Ты — четвертый. Она собирается даже участвовать в завтрашнем представлении. Но ей осталось жить не больше шести месяцев. Я подумал, что ты должен знать.

— Спасибо, Джерри, — Робин повесил трубку.