Не помня себя, Мэг вскинула руки, сцепила их на шее Стивена и прижалась к нему всем телом, возвращая поцелуй с той страстью, которую он в ней зажег.

Никогда прежде она не отвечала на поцелуй. Не отвергала, но и не отвечала. Так было, но только не со Стивеном.

Неумелый, робкий, ее язык повторил ласку языка Стивена. Азбуку любви Мэг изучала на ходу.

И с успехом, потому что в ответ раздался хриплый мужской стон.

Горячая ладонь скользнула по ее плечу, накрыла грудь, прошлась по чувствительным вершинкам. Кровь воспламенилась в венах и растеклась жидким огнем по телу Мэг. А потом умелые пальцы расстегнули одну пуговицу на платье, вторую...

Коротко ахнув, Мэг оторвала губы от его жадных губ, яростным жестом сбросила бесстыдные руки.

– Как вы смеете, мистер Уингейт?! – выдохнула она. К несчастью, предательски дрожащий голос прозвучал далеко не так возмущенно и убедительно, как следовало бы.

Черные брови насмешливо изогнулись:

– Так, значит, мы опять вернулись к «мистеру Уингейту», а? После того, что здесь произошло? Как можно, Мэган!

– После того, что вы здесь сделали, мистер Уингейт! – выпалила она.

Улыбка на его губах даже не дрогнула:

– Ну, не один же я тому виной, Мэган. Тебе тоже понравилось, не отрицай!

Мэг и не думала отрицать. Стивен был абсолютно прав, а она не привыкла лгать ни самой себе, ни другим. Багровая от стыда, Мэг развернулась, прижала ладони к пылающим щекам и кинулась через лес к дому.

Даже лесная прохлада не остудила ее пылающего лица. Мэг влетела в дом, задыхаясь от бега и отвращения к себе самой. Предательское тело, с таким бесстыдством отозвавшееся на ласки Стивена, теперь колотила крупная дрожь.

Да как он посмел! О, да, конечно, Стивен Уингейт явно знает цену собственному обаянию! Но ей-то от этого не легче! Наоборот, Мэг чувствовала себя еще более униженной от того, что стала жертвой человека, столь опытного в искусстве обольщения.

Трясущимися руками Мэг принялась лихорадочно заплетать косу.

Что же это с ней такое?! Вот так взять – и упасть в объятия незнакомца, который завтра исчезнет из ее жизни?

Совершенно чужого человека – да еще к тому же беглого каторжника.

Господи, да она же выставила себя в еще более дурацком свете, чем мать, влюбившаяся в Чарльза Галлоуэя! Пределом мечтаний Галлоуэя была удачная женитьба. Вокруг об этом знали все до единого, поскольку Чарльз, собственно, и не скрывал своих корыстных планов. Но, несмотря ни на что, ее дорогая мамочка с бездумной легкостью пала жертвой льстивых речей этого ничтожества. Мэг умирала со стыда, видя, как мать, выставляя себя на посмешище, в обществе Чарльза сюсюкает, кокетничает и призывно хлопает ресницами, точно шестнадцатилетняя девчонка.

Изо дня в день наблюдая за матерью, Мэг поклялась, что никогда не позволит подобных глупостей в отношениях с мужчинами. А подонков типа Чарльза Галлоуэя не подпустит и близко.

И что же? Клятвы и решения, сама гордость ее оказались бессильны перед чисто физическим влечением к человеку, у которого, как и у Чарльза, что ни слово – то ложь. Да-да, он самый настоящий лжец... или даже хуже.

В ужасе и отчаянии от происшедшего, от собственной слабости, Мэг не представляла, как ей взглянуть Стивену в глаза. Слава богу – уже завтра на рассвете он исчезнет отсюда навсегда, и ее позор останется в прошлом!

И снова от этой мысли острая боль пронзила сердце Мэг. Уйдет... значит, она его больше никогда не увидит!

Мэг машинально заплела волосы, уложила толстую косу вокруг головы, закрепила шпильками. И как раз собиралась надеть чепец, когда на пороге хижины появился Стивен с простыней и коробом в руках. В коробе, который он сразу же протянул Мэг, оказалось полотенце, расческа и мыло – все то, о чем она и не вспомнила во время своего позорного бегства.

– Спасибо, – пробормотала Мэг, старательно избегая его взгляда. Отставив короб на сундук, поспешно отвернулась к зеркальцу, чтобы, наконец, надеть чепец.

Но тут откуда-то сбоку вынырнула рука Стивена, и... чепец скрылся у него за спиной.

– Ну, зачем ты это носишь? – умоляюще проговорил Стивен. – Не нужно, прошу тебя. Прятать такие великолепные волосы – преступление.

– Что еще придумаешь? – скривила губы Мэг. – Может, скажешь, что я прекраснейшая женщина на свете?

В ней говорила боль и досада. И еще ей хотелось доказать себе самой, что Стивен Уингейт ровным счетом ничего для нее не значит.

Тщетные усилия.

– Нет, не скажу. – Серьезный взгляд устремленных на нее глаз отливал лиловой синевой предгрозового неба на закате. – Я не стану тебе лгать, Мэган. Никогда.