Все верно... только восхитительный поцелуй у ручья невольно открыл Стивену желания Мэган.

Просто она сама еще в них не разобралась.

И как скоро это случится, зависит от Стивена.

После ужина Мэг дала брату травяной настой, который должен был уменьшить боль в поврежденной лодыжке и помочь мальчику заснуть. Потом занялась посудой, а Стивен тем временем взялся чистить мушкет Джоша.

Мэг разбирал смех всякий раз, когда она вспоминала о попытках Стивена улестить Бесс. В хозяйстве он совершенно беспомощен, что правда, то правда, но его рвение умиляло Мэг. Он так старается... и так смешно огорчается, что ничего не выходит...

К тому моменту, когда посуда была вымыта и сложена на место, Джош уже уснул. Мэг сняла с крючка порванную охотничью рубаху брата, взяла корзинку с иголками и нитками и направилась к двери. В такой теплый вечер приятнее работать на дворе.

Устроившись на грубо сколоченной из сосны скамье у двери хижины, Мэг подставила лицо легкому ветерку, что доносил из леса ароматы хвои и свежести. Через несколько секунд к ней присоединился и Стивен. Он захватил с собой из дома треногий табурет и устроился на нем лицом к Мэг.

– Расскажи мне об отце. Каким он был, Мэган?

– Очень веселым, общительным, добрым... его все любили. – Мэг на миг подняла взгляд от шитья. – И очень трудолюбивым. Крошечный участок земли он постепенно расширил и превратил в процветающую плантацию Эшли-Гроув.

– А мать? Я слышал, в молодости она была очень красива.

Мэг кивнула:

– Когда папа сделал ей предложение, она считалась первой красавицей в Тайдуотере. Но из многочисленных поклонников она выбрала папу. – Легко понять, почему мать сделала такой выбор. Ни один из ее ухажеров наверняка не мог сравниться с папой в энергии, напоре и юморе.

Он горько пожалел о том дне, когда мать дала согласие выйти за него замуж.

Всеобщее внимание и восхищение ей были необходимы, как лучи солнца – распускающемуся бутону. Став замужней женщиной, мать, естественно, лишилась привычного круга обожателей, и это стало для нее настоящей трагедией. Всеми способами она пыталась вернуть себе утраченное внимание, пока, наконец, не изобрела для себя смертельную болезнь. Капризная, взбалмошная, она приковала себя к инвалидному креслу только ради того, чтобы заставить семью постоянно заботиться о несчастной калеке.

Папа устал от беспрестанного нытья и жалоб жены, от ее полнейшего равнодушия к младшим детям. Любовь его, такая пылкая, такая искрящаяся в молодости, остыла, превратившись сначала в терпимость, затем в безразличие и, наконец, в презрение. Всю свою неуемную энергию отец обратил на то, чтобы сделать из Эшли-Гроув богатейшую плантацию Виргинии.

– Она была вам хорошей матерью? – негромко спросил Стивен.

Мэг воткнула иголку в плотную кожу рубахи.

– Квентин был. единственным из ее детей, которому мама уделяла хоть какое-то внимание. Но, на мой взгляд, для него же было бы лучше, если б она игнорировала его, так же как нас с Джошем, вместо того чтобы потакать во всем и баловать. Квентин очень рано сообразил, что мамочка исполнит любое его желание.

– По слухам, настоящей хозяйкой Эшли-Гроув считали тебя...

Она снова кивнула:

– Верно. Мне пришлось вести хозяйство с пятнадцати лет. Я рано повзрослела. – И к тому же унаследовала способности отца.

– Я вот чего не понимаю... – Стивен заерзал на неудобном табурете. – Почему отец оставил управление плантацией матери?

– Он этого и не делал. – Мэг застыла с иголкой в руке, подняла голову, устремив невидящий взгляд в сторону леса. – По завещанию папы, Эшли-Гроув отходил ко мне – с условием, что я буду заботиться о матери до конца ее дней и обеспечу будущее братьев.

– Тогда каким же, черт возьми, образом мать обошла условия завещания?!

– После первого удара папа долго болел. Чарльз начал обхаживать маму еще при жизни папы... и на следующий день после похорон она вышла за Галлоуэя замуж.

Мэг судорожно стиснула кулаки, так что ногти вонзились в кожаную рубаху.

– ... Ну, а уже через два дня они вдвоем отправились в суд с просьбой назначить Галлоуэя нашим опекуном.

– Дьявольщина! В качестве твоего опекуна Галлоуэй и получил контроль над Эшли-Гроув, верно?

– Да. – У Мэг перехватило горло. Слезы душили ее, застилали глаза. – И очень быстро все растранжирил. Конечно, я понимала, что происходит, но остановить Галлоуэя была не в силах. Он совершенно вскружил матери голову. Она не желала никого слушать, кроме него.

– О боже! Мне так жаль, Мэган.

– Мне тоже... – Мэг сморгнула слезы. – Знай папочка, что случилось с его любимым детищем, он бы в гробу перевернулся! Эшли-Гроув – и в руках Гирама Флинта! Папа его презирал. Ты себе представить не можешь, что это за отвратительный, жестокий, порочный тип!