Шрифт:
– Да уничтожит тебя Аллах! И это все?
– Эту галеру ты должен предоставить мне по первому требованию, как только убедишься, что я выполнил свое обещание. А произойдет это сегодня же. Я поднимусь на борт вместе со своей женой, слугами и деньгами. – Заметив, что физиономия Драгута потемнела и стала подозрительной, он добавил: – Ты можешь оставить на борту столько солдат, сколько пожелаешь, чтобы обезопасить себя от любого предательства, если ты его боишься. И это все, Драгут, за самую большую услугу, которую кто-либо оказывал тебе с тех пор, как ты начал бороздить моря.
– Что ты придумал? – рявкнул Драгут.
– Я придумал, как вывести тебя из западни.
– Да, да. О Аллах! Ты что, хочешь свести меня с ума? Говори же!
– Ты не сказал, что согласен на мои условия.
– Я согласен. Да. Тебе нужна клятва? Выведи меня отсюда так, чтобы после этого я мог еще обратить свой ятаган против врагов ислама и прославить священный закон Пророка, и, клянусь на Коране и бородой Магомета, я честно исполню все условия. Ты удовлетворен?
– Да, – ответил Просперо, зная, что Драгут привержен данному слову не меньше, чем христианский рыцарь.
– Хвала Аллаху! Теперь послушаем, что же ты будешь делать.
– Поезжай со мной к перешейку, соединяющему Джербу с материком. Там я все тебе покажу.
Надежда, засветившаяся было во взгляде Драгута, угасла.
– Если ты думаешь, что там можно уйти, то дурачишь себя.
– Отнюдь. Я изучил местность и все рассчитал. Поехали, и я покажу тебе, где выход.
Освобожденный от оков, Просперо вновь поскакал на юг в сопровождении Драгута и горстки его приближенных.
Они проехали через оливковую рощу, некогда посаженную на Джербе римлянами, через берберскую деревню, где голая детвора забилась в укрытие при их приближении, а покрытые шалями женщины провожали их взглядами. Многочисленные груды обтесанных камней и остатки колонн напоминали им, что когда-то здесь был аванпост могущественного Рима. В палящем предполуденном зное всадники скакали вдоль болота, через которое тянулся перешеек шириной в две мили. Он представлял собой заросшую песчаную отмель между синим морем и голубой лагуной. Близился прилив, и волны захлестывали пучки трав и болотные кочки, перекатываясь через узкую полоску суши. Какие-то бедуины с дюжиной верблюдов и лошадей спешили перейти перешеек, прежде чем вода затопит его.
Из высоких камышей на краю болота поднялась стая фламинго. Ритмично хлопая большими крыльями, птицы полетели на запад, будто розовое облако на фоне голубого, отливающего сталью небосвода.
Просперо приподнялся на стременах, приложил ладонь козырьком к глазам и, осмотрев перешеек, махнул рукой.
– Вот твое спасение, Драгут, – сказал он.
Это вывело корсара из себя.
– Здесь нет никакого пути. Да покарает тебя Аллах! Стал бы я сидеть в ловушке, если бы с этой стороны был выход? Разве ты не видишь верблюжью тропу? Она целехонька!
– Целехонька. Но ее можно разрушить. И у нас хватит на это сил.
– Ну и что тогда? Смогу ли я провести свои галеры по этой заболоченной луже?
– Пошли дальше, – сказал Просперо и повел его к руинам Эль-Кантары, некогда, возможно, бывшей римской столицей Джербы.
Рассерженный Драгут, утративший надежду, тем не менее последовал за Просперо.
Добравшись до внешнего края перешейка, они осадили лошадей на золотистом морском пляже, на который накатывали пенные волны. Слева раскинулся огромный залив; на берегу, тянувшемся в северо-западном направлении, возвышался единственный на Джербе холм.
– Вот твой путь, – снова сказал Просперо. Глаза его сияли, а Драгут был мрачнее тучи.
– Сколько ты будешь повторять это, как попугай? Ты что, смеешься? Если да, то в последний раз. По-твоему, мы – фламинго?
– Ну, мозгов у тебя немногим больше, чем у них.
– Ха! Найди, как вывести тут мой флот, и, да услышит меня Аллах, я стану пылью у твоих ног. А если не найдешь, то…
Но Просперо не дал ему произнести очередную угрозу.
– Предоставь мне свободу действий, и через шесть дней, если не меньше, твой флот будет в этой бухте. Первой же безлунной ночью ты сможешь поднять якорь и спокойно выйти в открытое море. До рассвета ты успеешь уйти далеко за горизонт, а Дориа так и будет стеречь тебя у выхода из лагуны.
От такого заявления у Драгута и всей его компании захватило дух. Наконец Драгут сказал:
– Все это – пьяный бред назрани. Пустые мечты.
– С мечты все и начинается. Весь мир был не более чем мечтой, пока Аллах не создал его. Я тоже намерен воплотить свою мечту. Для этого мне, кроме рабов, понадобятся все твои солдаты и матросы, способные работать, да еще и островитяне в придачу. По моим подсчетам, берберов тут тысяч пять. Заручись поддержкой их шейха, и пусть твои солдаты сгоняют их сюда. Если надо, то и с помощью мечей. Каждый должен принести заступ, кирку или мотыгу. И ты увидишь, чего мы добьемся.
Драгут наконец понял, что какая-то надежда есть. А поняв, почувствовал чуть ли не испуг. Он едва слышно спросил:
– И ты пророешь канал в целую лигу длиной?
– Что в этом чудесного, если за дело возьмутся семь тысяч человек? Глубокий канал не нужен. Мы поснимаем с галер все тяжести, а на глубокой воде снова нагрузим их.
Просперо пустился в объяснения, и Драгут мало-помалу начал понимать, что это грандиозное предприятие вполне осуществимо. В конце концов он прославил Аллаха за то, что тот послал ему мудрейшего Просперо. Скоро Меч Ислама вновь будет свободен, чтобы продолжать славить священный закон Пророка!