— А что делать с ним?

— Оставь это мне. Я отнесу его в винный погребок на постоялом дворе. Когда он проспится, пребывание во дворце Дженелески представится ему не более чем сном. А кроме того, потеряв столько времени, он умчится в Имолу, едва придя в себя. Я думаю, часа в три ночи он уже будет на ногах.

— Ну что ж, этого времени мне хватит за глаза, — Джироламо сунул копию приказа герцога за пазуху. Думаю, мессер Рамиро де Лоркуа будет ждать неприятный сюрприз, когда он приведет свой отряд в Тильяно. Если Касерта что-то смыслит в военном деле, он разделается с этим де Лоркуа.

На том они и расстались, Джироламо поскакал в Сан-Часкано, а Тито взвалил Ферранте на лошадь и отвел ее к постоялому двору.

Следующим вечером Джироламо вернулся в Лояно, покрытый дорожной пылью, полуживой от усталости. Но в превосходном настроении. Дело выгорело. Касерта щедро вознаградил его и начал готовить войска к бою. А по пути назад, у моста через реку По, мимо него промчался Ферранте, нахлестывающий коня так, словно за ним гнались дьяволы.

После чего братьям Дженелески осталось лишь ждать известия о разгроме отряда Рамиро де Лоркуа, известия, подтверждающего, что Ферранте да Исола предал своего господина, а Тито Дженелески говорил на аудиенции чистую правд". И Чезаре Борджа не оставалось бы ничего иного, как извиниться за то, что он посчитал этого достойного дворянина лжецом.

Наутро в Лояно действительно стало известно о кровавой битве в окрестностях Сан-Часкано. Тито де Дженелески сразу же отправился во дворец герцога. Шел он с легким сердцем, уверенный в себе.

— Вы слышали новости? — спросил герцог вошедшего в кабинет Тито. Сам он что-то писал за столом.

— Ходят слухи о жестоком бое, ваша светлость, — и поневоле восхитился герцогом, чего ранее с ним не случалось. Его хладнокровие вызывало уважение. Часть армии разбита, доверенный капитан оказался предателем, а герцог олицетворял само спокойствие, словно ничего особенного и не произошло.

— В письме, которое Ферранте повез в Имолу, — продолжал герцог, — я приказывал де Лоркуа напасть на Тильяно и захватить его. Но, похоже, защитники Сан-Часкано прознали о содержании моего приказа, и Касерта устроил у Тильяно засаду.

Сердце Тито гулко забилось. С трудом ему удалось ничем не выказать переполнявшую его радость.

— Вы не вняли доброму совету, ваша светлость. И поверили этому прощелыге Ферранте, несмотря на мои предупреждения.

Чезаре добродушно усмехнулся.

— Не внял, значит, доброму совету?

— Ну, разумеется. Если бы…

— Если бы все вышло наоборот, вот тогда бы Ферранте оказался предателем.

— Наоборот? — промямли мессер Тито. Реплика герцога сбила его с толку.

— Похоже, вы еще не слышали, чем закончилась эта история. Пока Касерта и его войска сидели в засаде у Тильяно, де Лоркуа со своим отрядом перешел реку в нескольких милях к западу и без единого выстрела вошел в беззащитный Сан-Часкано. Касерта, увидев, что в тылу враги, а его город захвачен, обратился в бегство.

В глазах герцога, вглядывающегося в побледневшее лицо Тито, играли веселые искорки.

— Видите ли, мессер, — соблаговолил он объясниться, — Ферранте вез два приказа. Один должен был попасть в руки Касерты, дабы выманить его из-за крепостных стен, второй, Ферранте спрятал его в сапог, куда вы не удосужились заглянуть, предназначался только Рамиро де Лоркуа. И Ферранте сделал все, что от него требовалось, доказав свою преданность. Как я вижу, вы не знали всех условий испытания, которое он успешно выдержал не без вашей помощи. Ибо, когда Ферранте, следуя моим указаниям, появился у стен Сан-Часкано с предлежением продать ложный приказ, его прогнали прочь, поскольку Касерта уже купил копию приказа у вашего брата, — Чезаре рассмеялся. — А теперь, когда Касерта бежал, полагаю, мне следует послать вас к нему, чтобы вы получили все, что вам причитается, за сведения, которые ссудили ему.

Ужас охватил Дженелески, ужас, смешанный с бессильной яростью. Он и его брат оказались пешками в партии, разыгранной Чезаре Борджа. И он упал на колени перед герцогом, не знающим жалости, привыкшим вершить скорый суд, никогда не милующим виноватого.

— Пощадите! — взмолился он, упав на колени.

Но Чезаре вновь рассмеялся и пренебрежительно махнул рукой.

— Я и так всем доволен. Теперь я могу сняться с лагеря и продолжить поход, благодаря тому, что вы помогли мне разгрызть этот орешек. В вашу пользу говорит и то, что вы сослужили добрую службу моему другу Ферранте да Исола, излечив его от любви. Влюбленный солдат — плохой солдат, такие мне не нужны.

Насмешливые интонации, улыбающиеся глаза герцога еще более напугали Тито. И, не вставая с колен, он простер руки к герцогу, вновь моля о пощаде. Но вид несчастного уже наскучил Борджа. Он резко поднялся. Тон его изменился, стал жестким, суровым.

— Прочь с моих глаз, жаба, — приказал он гордому дворянину из Лояно. — Убирайся, и чтоб я никогда больше не видел ни тебя, ни твоего брата, ни твоей сестры. Вон!

И Дженелески выскочил из кабинета, почитая себя счастливцем.