Ты что забыла, как близка к смерти?»

Луч света появился между мешками, напомнив Оливии об опасности. Уронив золото Джиджи, она стала искать в темноте мешок Джейд. Ее руки стали тяжелыми и неуклюжими, голова кружилась от волнения. Наконец, она нащупала мешок и, собрав всю свою волю, подняла его.

Шаги остановились как раз перед укрытием Оливии. Автоматически хафлинг сунула мешок в карман жилета и прижалась глазом к щели, но огромная тень заслонила ей свет. Оливия подняла голову, и ее глаза расширились от ужаса.

Убийца Джейд зло смотрел на нее. В правой руке он держал светящийся шар, и его лицо было хорошо видно. Несмотря на злобную кривую улыбку, его лицо нельзя было спутать с другим. «Это Безымянный Бард, — с болью поняла Оливия. — Он был арфером. Как он смог стать убийцей? Мы были друзьями и союзниками. Как он может убить меня?»

— Отродье Бешабы, — выругался он.

Оливия тоже хотела сказать это. Казалось, что богиня удачи изменила ей.

Она попыталась встать, но ее колени были слишком слабы. Хафлинг приготовилась произнести последние в жизни слова.

Она хотела сказать: «Тебе это не сойдет с рук. Элия об этом узнает, и она…», но только ослиный крик сорвался с ее губ.

Безымянный отвернулся от нее и начал искать в других стойлах.

«Он хотел убить меня, — подумала Оливия. — Почему он не заметил меня?» Она попыталась почесать голову, но смогла только дернуть мордой и махнуть пушистым хвостом. В ужасе хафлинг посмотрела на себя, но вместо черного жилета, брюк и покрытых мехом ног, увидела короткую коричневую шерсть и четыре копыта.

«Милостивая Селина! Я превратилась в ослицу!» — поняла хафлинг.

«Великая харчевня» обслуживала исключительных клиентов. Ее посещали только те путешественники и жители Приморья, которые могли заплатить высокую цену за еду, выпивку и постой. Джиджи, которому однажды довелось спать после обильного возлияния в гостинице, хорошо отзывался о комнате для гостей, но поскольку он был местным жителем, то был лучше знаком со здешней едой и выпивкой.

Впрочем обеденный зал тоже выглядел довольно занимательно. Пол был устлан коврами, стены украшены изысканными гобеленами, а с потолка свисали хрустальные канделябры. Комната была сухой и теплой, в ней стояли столы, покрытые красивыми скатертями. Стулья были самыми удобными в Кормире.

Джиджи начал посещать гостиницу шесть лет назад, но после того как не был в ней почти год, подумал, что комната кажется ему незнакомой, также как и его собственный дом.

Он решил, что это из-за того, что. ожидал увидеть гостиницу почти пустой, но его друзья были здесь, и их компания тоже показалась незнакомой.

Они очень радушно приветствовали его, но им не хватило терпения дослушать его рассказ. Увидев желтый камень, друзья предположили, что это кварц, и они пытались подшучивать над его сапогами. Кроме того, Джиджи не понимал и половины того, о чем они упоминали в своих разговорах и шутках. Поэтому он принял предложение сыграть в Империю, хотя и не был большим любителем этой игры. По крайней мере, ему она была знакома.

Джиджи много выпил и начал проигрывать, что также было знакомо. Ченси Ллут парой костей уничтожил все войска Шейвера Кормарила. В ответ Шей-вер пожертвовал всех своих вождей, чтобы защитить спрятанную карту.

— Знак Танцующего Пламени — наемный убийца — объявил Джиджи, когда Шейвер показал Ченси карту. Джиджи усмехнулся. Шейвер всегда вредничал, когда проигрывал.

Нахмурившись, Ченси сунул одного из своих рыцарей в отбой. Шейвер сдал ему свои неиспользованные карты и приказал слуге принести еще выпивки.

Шейвер вытянул жреца из неиспользованных карт Ченси и заменил убитого рыцаря.

— Сколько ты хочешь карт, Джиджи? — спросил Лэмбси.

Лэмбси Дэйн, как обычно, спасовал раньше других, не желая рисковать большой суммой. Отец Лэмбси, один из самых богатых фермеров в Приморье, установил сумму, которую сын может проиграть, и тот никогда не превышал этот рубеж.

Глядя на канделябр, висящий над столом, Джиджи пытался оценить свои шансы.

Его стихия — земля, а в колоде осталось не так много каменных карт. Старших карт было маловато, и Джиджи не мог сыграть их без младших карт каменной масти, которые должны были защитить старшие. Каждая неиспользованная карта удваивала цену новой, но он не мог сбросить те, которые у него были — слишком много было карт у Ченси, которые тот мог использовать против него.

— Первая карта будет стоить тебе шестьдесят четыре, а если ты не сыграешь ее, то вторая сто двадцать восемь, — сказал Лэмбси.