– Ага, и помогают нам установить справедливое общество. Один человек, не буду называть его имени, на полном серьезе писал, что социализм - это порождение иной, высокоразвитой цивилизации. Установив справедливое общество у себя, они прилетели на Землю и теперь помогают нам. Этакие вселенские распространители добра и справедливых обществ.

– Вы считаете это ерундой?
– спросил я, совершенно не понимая, зачем Фролов затеял эту дискуссию.

– Да. Я считаю это ерундой. Даже если природные условия на другой планете будут копия земные, общество все равно не будет развиваться так же, как на Земле. У них будут свои, отличные от наших представлений о жизни, добре и зле.

– Я считал, что добро и зло универсальны.

– Нет такого понятия, как универсальность. Универсальность придумали люди. Даже на Земле менялось представление о добре и зле. В древнем мире никто не считал гладиаторские игры злом. В средние века сжигали на кострах то, что считали злом. Кто сейчас может сказать, что они были не правы? Их нельзя судить. Люди действовали, основываясь на своих понятиях о добре и зле. Каннибал, поедая своего врага, совершал доброе дело. Ибо, по его понятию, вместе с сердцем врага ему передавалась его сила и смелость. Сильный и смелый воин - это добро для племени. Или ты возьмешься осуждать его, основываясь только на своем представлении о добре?

Я помотал головой. То, что сейчас говорил генерал, было несколько неожиданно. Поневоле меня эти рассуждения заинтересовали.

– Или пример из современного мира, - продолжил Фролов, - Наши солдаты сейчас воюют в Афганистане. Усомнишься ли ты, что они делают доброе дело?

– Конечно нет. Они помогают соседней стране установить там более справедливый строй. Оказывают братскому народу интернациональную помощь, заученно отбарабанил я. Кажется, генерал ничего другого не ожидал.

– Вот именно. Теперь посмотри с другой стороны. Моджахеды сражаются с нами потому, что считают злом нас. Для них мы завоеватели, неверные. Они уверены, что после смерти в бою против неверных они попадают в рай. Со своей точки зрения, воюя против нас, они творят добро.

– Но это же предрассудки. Нет никакого рая. И не пойму, чем нищая страна с нищим населением лучше страны богатой?

– Я же сказал с их точки зрения. Ты добром считаешь одно, они совершенно другое. А США? Они воевали во Вьетнаме. Для них добро было установление системы по их образцу. Видишь, сколько разного мы понимаем под добром и злом. Но ведь я этой проблемы коснулся только поверхностно. Еще очень много подобных примеров привести можно. Мы на одной планете не можем разобраться с вопросом, что есть зло, а что добро. Но беремся судить об этом в галактическом масштабе. Допустим, к нам прилетели инопланетяне и хотят помочь победить добру. На сторону какого добра они должны встать? Нашего? Американского? Моджахедского? Китайского? Или индейского?

Признаться, я совершенно растерялся, но отступать не собирался:

– Добро то, что приносит пользу всем людям.

– Не обобщай. Что значит всем? Древние мудрецы говорили: если всем, значит никому. А если все захотят быть главой государства? Что в этом случае прикажешь делать?

– Но что предлагаете вы?

– Ничего. Со временем люди сами все поймут. А если тебя интересует мое мнение, то я считаю, что добро - это когда люди научатся мириться с существованием разных взглядов на добро и зло. Когда они не будут подгонять всех людей под свои мерки. Когда никто не будет навязывать своего понятия о добре всем остальным. Но ты молодец.
– Совершенно неожиданно Фролов как-то незаметно изменил свое поведение. Я сразу вспомнил, что разговариваю и спорю не со своим другом детства, а со своим начальником. Признаюсь честно: в этот момент я испугался. Мой испуг не укрылся от генерала.

– Ты молодец. Если бы ты со мной согласился и не спорил, а я видел, что ты не согласен, я немедленно отправил бы тебя назад. Считай, что экзамен ты выдержал, и я готов взять тебя к себе. Но прежде хочу задать тебе один вопрос, но не отвечай сразу, подумай. Работа предстоит сложная, и домой ты вернешься не скоро. Очень не скоро. Возможно, работа продлится несколько лет. Согласен ты на нее?

– Я согласен.
– Думать мне особенно было нечего. Мои родители погибли год назад в автомобильной катастрофе, а девушки у меня не было. Никто и не заметит моего исчезновения. Сейчас мне стало ясно, почему работу предложили мне. Одна из причин была та, что я совершенно одинок.

– Очень хорошо. Тогда встретимся завтра. У главного входа тебя будут ждать и проведут ко мне. С собой сразу захвати вещи для дальней дороги, домой ты уже не вернешься. Ну, до свиданья, Петр Семенович.

– До свиданья, товарищ генерал.
– Некоторое время я молча смотрел в спину удаляющегося Фролова. Странный он все-таки человек, необычный. Совсем непохож на генерала. И что это за важное дело, которым нам предстоит заняться? До самой ночи я пытался догадаться об этом.

3

Как и обещал Фролов, меня встретили около входа. Забрали мой чемодан, в который я сложил все, что посчитал для себя необходимым в путешествие. Потом долго вели по запутанным коридорам подземной части здания. По моим подсчетам мы спустились этажей на пять под землю. Подведя меня к невзрачной двери, мои молчаливые провожатые исчезли. Набираясь храбрости, я еще несколько секунд постоял перед дверью. Потом решительно взялся за ручку и вошел. Зря я набирался храбрости... Дверь вела в небольшой, совершенно пустой коридорчик. По бокам находилось две двери, одна была заперта и совершенно обычной по внешнему виду. Вторая представляла собой массивную стальную плиту. Как только подошел к ней, она плавно отъехала передо мной в сторону. Только сейчас я сообразил, что все это время за мной наблюдали через спрятанные камеры. Очевидно, меня просветили насквозь, прежде чем впустить внутрь.

За дверью меня встретили еще два охранника. Монитор стоявший на столе и показывающий тот коридор, в котором я недавно находился, подтвердил мои предположения. Охрана провели меня к еще одной двери и набрали какой-то код. Подождав пока она откроется полностью, я вошел. Так же плавно дверь за мной закрылась.

Осмотрелся. В комнате находилось четыре человека: Фролов, второй был сам председатель КГБ Крючков Владимир Александрович, остальных двоих я не знал. Крючков с интересом посмотрел на меня, а потом вернулся к прерванному разговору с Фроловым.