Здесь остались следы его предков -- последних, кто ходил по этой земле до него. Многие миллионы лет по этому гребню бродили неведомые, а то и невообразимые твари. Этот край не менялся чуть ли не с времен сотворения мира; он стоял, как часовой -- оплотом постоянства посреди вечно меняющейся земли. Его не вздыбили перипетии горообразования, не утюжили ледники, не заливали континентальные моря -- многие миллионы лет стоял он сам по себе, не меняясь ни на йоту, и лишь неизбежное выветривание едва уловимо коснулось его облика мягкой кистью.

Томас сидел в пришедшей из прошлого комнате, а напротив покачивалась в своем скрипучем кресле старая дама. Даже прихлебывая чай и деликатно покусывая миниатюрный бутерброд с маслом, она не останавливала своего покачивания ни на миг.

– - Томас, -- старческим надтреснутым голосом сказала старушка, -- у меня есть для тебя работа. Ты обязан ее сделать, только тебе это по плечу. Результат чрезвычайно важен для меня.

Подумать только, чрезвычайно важен -- и не для кого-нибудь, а именно для нее! И при том совершенно все равно, будет ли этот результат важен или неважен еще хоть для одного человека. Ей важно, а на остальное плевать.

Решительный настрой старой дамы в качалке оказался настолько забавным, что затмил собой старомодную неуместность этой комнаты, этого дома и этой женщины.

– - Да, тетушка? Какая работа? Если я с ней справлюсь...

– - Справишься, -- отрубила она.
– - Нечего разыгрывать умника. Это вполне тебе по силам -- я хочу, чтобы ты написал историю нашей семьи, точнее, нашей ветви генеалогического древа Паркеров. Паркеров в мире много, но меня интересуют лишь прямые предки. На побочные линии внимания не обращай.

– - Н-но, тетушка, -- запинаясь от удивления, возразил он, -- на это могут уйти многие годы.

– - Твои занятия будут оплачены. Раз уж ты пишешь книги на другие темы -- почему бы не написать историю нашей семьи? Только-только вышла в свет книга о палеонтологии, над которой ты корпел не меньше трех лет. А до того были книги по археологии -- о доисторических египтянах, о караванных путях древнего мира. Ты написал даже книгу о древнем фольклоре и суевериях, и если хочешь знать, так более глупой книжонки я в жизни не читывала. Ты с оттенком пренебрежения называешь свои труды научно-популярными, но тратишь на них уйму времени и сил -беседуешь с множеством людей, роешься в пыльных архивах. Мог бы постараться и ради меня.

– - Но такую книгу никто не издаст, это никому не интересно.

– - Мне интересно, -- резко проскрипела она.
– - К тому же, речь об издании и не шла. Мне просто хочется знать, Томас, откуда мы вышли, что мы за люди -- словом, кто мы такие. Твою работу я оплачу, я настаиваю на этом условии. Я тебе заплачу...
– - И она назвала сумму, от которой Томас едва не охнул. Такие деньги ему и не снились.
– - И плюс накладные расходы. Ты обязан тщательно подсчитывать все свои затраты.

– - Но, тетушка, это можно сделать куда дешевле, -вкрадчиво возразил он: ясное дело, старушка выжила из ума, и перечить не стоит, -- например, нанять специалистов по генеалогии. Выяснение семейных историй -- их хлеб.

– - Я их нанимала, -- фыркнула дама, -- и предоставлю результаты их изысканий в твое распоряжение. Это облегчит твою задачу.

– - Но раз ты уже...

– - Их изыскания внушают мне подозрения. Там не все чисто -то есть, мне так кажется. Они очень стараются угодить, отрабатывая свою плату, и польстить заказчику. Стремятся подсластить пилюлю, Томас. Взять хотя бы поместье в Шропшире, о котором они толкуют -- что-то я сомневаюсь в его существовании, очень уж это слащавое начало. Я хочу знать, имелось ли таковое на самом деле. Далее, в Лондоне жил купец -- говорят, занимался скобяными изделиями; мне этого мало, хочу знать о нем больше. Даже сведения, собранные здесь, в Новой Англии, кажутся не очень ясными. И еще одно, Томас: не упомянут ни один конокрад, ни один висельник. Если таковые имелись, я хочу о них знать.

– - Но зачем, тетушка? К чему столько хлопот? Если эта книга и будет написана, ее никогда не издадут. О ней будем знать лишь ты да я. Я отдам тебе рукопись, и этим все закончится.

– - Томас, -- сказала она, -- я старая слабоумная маразматичка, и в запасе у меня лишь несколько лет слабоумия и маразма. Не заставляй меня прибегать к мольбам.

– - Меня не надо умолять -- мои руки, моя голова и моя пишущая машинка работают на того, кто платит. Просто мне непонятно, к чему это.

– - Тебе незачем понимать. Я своевольничала всю жизнь -- уж позволь и напоследок чудить по-своему.

И наконец теперь дело доведено до конца. Долгий ряд Паркеров привел Томаса на этот высокий, продуваемый всеми ветрами хребет с громыхающим ветряком и рощицами вокруг заброшенных усадеб, с давным-давно гуляющими под паром полями и чистым родничком, рядом с которым так уютно приткнулся фургончик.

Остановившись у скал, Томас поглядел вниз, на каменную осыпь на склоне, кое-где перемежавшуюся небольшими рощицами белостовольных берез. Некоторые валуны осыпи были размером с добрый амбар.