– Да...- Он остановился перед окном и попробовал зарыться подбородком в халат, что всегда делал в нервные минуты, но вспомнил, что халата на нем нет и, вероятно, что я вообще не советовал ему надевать этот халат в нашей общаге.- Я много видел... Однажды при мне - пусть на бумаге - обокрали школу-интернат для детей-инвалидов. Я видел и банкиров, и воров, и - наверняка - убийц, и депутатов... Но такого дерьма, как ты, Глызин, я, наверное, не встречал. Ты действительно элита, и ты заслужил, чтобы тебе аплодировали стоя. Только не я...

Глызин тоже грузно поднялся, постоял, посопел.

– Ну что ж...- Голос у него был глуховатый, достаточно злобный, но и достаточно безжизненный, как у автомата.- Спасибо за пиво. Я думаю, что на наших курсах тебе делать нечего. Думаю даже, что ни на каких... Торгуй дальше своими мухами... принц Уэльский!

Хлопнула дверь. Я выглянул. Петенька стоял, закрыв лицо руками.

Я почувствовал, что не надо сейчас к нему подходить, и тихонько вышел

в коридор. Первым делом я распахнул окно и начал жадно дышать.

И все-таки я был рад.

Очень рад.

Прошло еще несколько дней...

Однажды в неурочный час позвонила Дрель (впрочем, что значит "неурочный"?) и доложила, что Петеньку требует к себе Зося Аполлинарьевна. В смысле "покорнейше просит".

– Что случилось?
– спросил я, увидев его досадливую гримасу.

– Что, что!.. Левая муха сдохла! Перегрел я ее! Или еще почему-нибудь...

– А каков гарантийный срок?
– спросил я с бывалым видом.

Он воззрился на меня, как мальчуган на взрослого идиота.

– Такой же, как у любого летучего дерьма в мире! Извините... я становлюсь похож на Глызина. Нет у них никакого срока... Это же для очень богатых людей, иногда на два-три вечера... Но вопрос отношений остается, и весьма нелегкий. Придется задабривать, а то и компенсировать... Ничего, не в первой!

– Верю в вашу победу!
– весело сказал я. Он не ждал этого и благодарно улыбнулся.- Да, Петенька, у меня всё вертится в голове... что такое

"радение"?

– А... Это моя шуточная терминология, которой я заразил своих клиентов. Я различаю три вида розничной торговли: впаривание, или финансовый экспромт, организованную распродажу, которую вы фрагментарно видели, и радение. Последнее - для фанатичек вроде Кикиных или Кудряшовых. Распутина на них нет! Гасят свет, зажигают свечи, слушают музыку и мой всякий бред, медитируют, слезы льют...- И, поколебавшись, добавил: - Малоприятное зрелище. Вам не стоит видеть.

– О, всё, что мне нужно, я уже видел...

Вернулся он поздно, и таким я его еще не видел. Без ужина лег на свою койку и повернулся к стене мрачный, как туча, укрывшись всем, чем можно, в том числе страусиным халатом, извлеченным из тумбочки. Но все равно его слегка знобило. Обычно в тех редких случаях, когда у него было плохое настроение, он съедал что-нибудь вкусное, смотрел фильм "Один дома" - и мир приходил в порядок. Но сейчас он был не в своих апартаментах, а в общежитии пролонгированных и пробабилитных литературных курсов...

Я подсел к нему.

– Петенька, что с вами? Вы не больны?

– Нет.

– Пришлось вернуть деньги?

– Нет... Но верну!

– Не горюйте. Вы же мастер своего дела... Чаю хотите?

– Нет.- И он выразительно посмотрел на меня: "Что ты ко мне пристал? Пять минут выждать не можешь?" Я отвернулся, и минуты через три он прошипел:

– Если бы я горевал из-за каждой дуры, которой сам же решил вернуть деньги, я бы уже давно был на Ваганьковском...

– А там хоронят еще?

– Не знаю... За хорошие деньги везде похоронят!

Тут уже я пошел греть чай и принес ему. Он выпил три чашки.

– У нее столько связей!
– простонал он вдруг.- И каких... И я всего этого лишусь!

– Почему? Вы же вернете деньги.

– Да не нужны ей мои гроши!!!
– вдруг завопил Петенька так, что я, испугавшись, отпрянул.- Стоит ей захотеть, и я вообще смогу никогда не торговать! И кое-кто будет чистить мне башмаки...

– Что же для этого нужно?
– вздохнул я, хотя всё и без того было ясно.

Молчание. Он сидел со слезами на глазах, уставившись в стенку.

Я не выдержал.

– Послушай,- сказал я, взяв его за руку,- все это нужно прекратить сейчас же! Посмотри, ну посмотри на себя, до чего ты дошел.

– Мне нужны деньги,- сказал он с тупым стеклянным блеском в глазах.- Много денег. Или хотя бы сорок тысяч фунтов на первое время.

– На первое время где? В Англии?

– Нет. В Австралии.

– А... У Большого Босса.

– Да, у самого большого, больше не бывает...