— Спускайтесь, — повторил вождь. — Мы сохраним вам жизнь.

— Да, но надолго ли?

— Морской дух защищает вас.

— Мы не верим тебе, — ответил Ван Штиллер.

— Спускайтесь!

— Нет, — отвечал Корсар.

— Тогда мы подожжем дерево и выкурим вас! — закричал вождь.

— Плохо дело, — сказал Кармо.

— Это избавит их даже от труда готовить для нас сковородки, — добавил Ван Штиллер. — Похоже, что так или иначе, а участи бифштекса нам не избежать.

— А что, если и вправду морской дух нас защищает? — спросил Моко.

— Хотел бы я знать, что это за дух, — пробормотал Ван Штиллер.

— Наверное, это их тотем или просто какой-нибудь колдун.

— Сеньор вождь, — вкрадчиво обратился Кармо. — А нельзя ли нам переговорить с морским духом?

— Белые люди не должны видеть его, — ответил индеец.

— Может, нам удалось бы договориться с ним самим.

— Нет. Спускайтесь, или я прикажу поджечь все дерево и зажарю вас живьем!

— Мне кажется, нам лучше все-таки слезть, — уныло предложил гамбуржец. — Этот дикарь может запросто выполнить свою угрозу.

— Пожалуй, ты прав. Так у нас остается, пусть и ничтожный, но все-таки шанс спастись. А может, и вправду этот морской дух нам поможет, — сказал Корсар, немного подумав. — Кинжал я припрячу на всякий случай.

— Эх!.. Никогда еще моя шкура не была в такой опасности, — вздохнул безутешно Кармо.

— А оставаясь здесь, ты ее порядком подпалишь, старина, — ответил с насмешкой неисправимый Ван Штиллер.

— Так вы спускаетесь? — крикнул вождь, который уже начал терять терпение.

— Да, — ответил Корсар, хватаясь за лианы и соскальзывая вдоль ствола.

Едва он коснулся земли, как его схватил десяток рук и опутал десяток веревок, так что он и пальцем не мог шевельнуть. С его товарищами обошлись точно так же.

— Эй, сеньор вождь! — крикнул Кармо. — Это так-то морской дух защищает нас?

— Да, — отвечал индеец с жестокой улыбкой. — Подождите ночи Киум и увидите, что мы сделаем с вами.

— Съедите нас, что ли?

— Да. Племя жаждет попробовать мяса белых и мяса черного.

— Чтобы выяснить, чье лучше? — съязвил мрачновато Ван Штиллер.

— Мы тебе это скажем, когда съедим тебя, — пообещал индеец все с той же злорадной усмешкой.

Он велел бросить пленников на импровизированные носилки, сделанные из сосновых веток, и отряд через лес двинулся обратно в деревню.

Прошло несколько дней, и ничего не предвещало благополучного исхода для пленных корсаров. Они снова были заключены в деревянную клетку, которую на этот раз укрепили новыми перекладинами и поместили под неусыпный надзор шести воинов, вооруженных копьями, луками и каменными ножами, с приказанием прикончить пленников при первой же попытке к бегству.

Их стерегли днем и ночью, но индейцы ничем на досаждали им, даже защитили от жаркого солнца, прикрыв часть клетки ветвями и листьями, а кормили просто до отвала жареной дичью, рыбой и фруктами.

Кармо уверял, что все это с одной целью: получше подготовить их мясо к столу, чтобы в день банкета оно не разочаровало местных гурманов. Возможно, бедный флибустьер был и прав, но дни проходили за днями, а приготовлений к ужасному празднеству, что-то не было заметно. Дикари даже не заговаривали больше о нем, об этом таинственном Киуме.

Однажды Корсар, которого выводило из себя это бессильное ожидание своей участи, попробовал расспросить вождя, сколько все это еще продлится.

— Не кажется ли вам, что пора кончать эту волынку, любезный? — сказал он ему. — Если вы готовите нас к столу, то мы уже достаточно растолстели. А то ведь от лишних переживаний мы можем и похудеть.

Индеец посмотрел на него, немало удивленный его хладнокровием. Потом, поколебавшись чуть-чуть, сказал:

— Морской дух не желает пока, чтобы вас съели.

— Каковы же намерения этого вашего морского духа?

— Никто их не знает.

— Но ему хоть известно, кто мы?

— Я сказал ему, что вы белые люди, и увидел, что он плачет.

— Дух…

— Да, — ответил индеец.

— Он что же, любит белых людей?

— Он тоже белый.