Шрифт:
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду дело Орловой. Этим занимается Касьянов, и не стоит ему мешать.
— Ему или вам? — резко спросил Андрей.
Мамонов окаменел. Он никак не ожидал от Колодников подобной дерзости.
«Совсем распустился!» — подумал он, и в душе подполковника начала закипать злоба.
— А хотя бы и мне! Ты слишком распоясался, Андрюша. Я тебя уволю за хроническое пьянство и несоответствие занимаемой должности.
— Не выйдет, — хмыкнул Колодников. — У меня нет ни одного взыскания, только благодарности. Раскрываемость восемьдесят два процента.
— Но не сто.
— Будет и сто.
— Это каким образом?
— Простым. Раскрою дело с Паршевой, и будет сто.
— Ну, это еще неизвестно…
— Известно. Я его практически раскрыл.
— Как?
— Да просто поработал головой.
Для наглядности Колодников постучал себя пальцем по лбу, и Мамонов безоговорчно поверил майору.
«С-сука, сидит и ухмыляется, недоносок хренов!»
Всех людей ниже себя ростом подполковник считал ущербными. Раздражение требовало выхода, и Мамонов не сдержался:
— Ты, сволочь, запомни, еще рыпнешься в сторону этой девки, и тебе будет полный мандец!
— Ну-ну, это мы еще посмотрим, кто кого. Мамонов встал, подошел поближе:
— Ты сильно-то не выдрючивайся, майор. У тебя, кажется, дома все в порядке, все на месте? Смотри…
Подполковник не успел закончить свою мысль, а Колодникова словно катапультой подкинуло. Левой рукой он схватил начальника за лацкан мундира, а правой сунул ему в кадык дуло пистолета, причем Мамонов успел заметить, как перед этим оперативник снял оружие с предохранителя.
— Что ты сказал, с-сука?! Что ты сказал?! — свирепым шепотом спросил майор. — Я тебя сразу пристрелю, если хоть с кем-то из моей семьи что-то случится! Понял!! Я тебя спрашиваю, ты все понял?!
Мамонов был не из трусливых, в прошлом не раз шел под пули и ножи уголовников, но тут он не на шутку испугался. Он видел бешеные глаза Колодникова, дуло пистолета больно давило на горло, невольно заставляя подполковника все выше и выше задирать голову. Мамонов почувствовал, как мало осталось Андрею для того, чтобы нажать на спуск.
— Я тебя спрашиваю, ты понял, козел? — громко переспросил Андрей.
— Понял, — прохрипел Мамонов. — Все понял.
Колодников сунул пистолет в кобуру и, оттолкнув подполковника, вышел из кабинета. Пылая гневом, он спустился вниз и, войдя в кабинет, уселся за стол и попробовал закурить, пытаясь справиться с разбушевавшимися нервами. Руки тряслись, перед глазами все плыло — прикурить удалось лишь с третьей попытки.
Колодников окончательно пришел в себя, когда в кабинет вошли майор Жуков, начальник штаба ГОВД, и дежурный по городу.
— Андрей Викторович, Мамонов приказал мне изъять у вас пистолет, — сказал Жуков.
— По какому праву?
— По праву начальника.
Колодников ехидно ухмыльнулся, но без промедления вытащил и отдал свой пээм. Дежурный сравнил его номер с табелем и вышел. Жуков также развернулся, чтобы уйти, но тут Колодников окликнул его:
— Васильич, скажи Мамонову, что я его в случае чего и голыми руками задушу, пусть не надеется.
Жуков удивленно поднял брови:
— Что, так и передать?
— Именно так, слово в слово.
Майор пожал плечами:
— Не знаю, что там у вас произошло, Андрей, но мне кажется, что ты зарываешься. Мамонов тебе это не простит.
— Это мое дело зарываться или не зарываться, но ты ему передай, что я сказал. Хуже, чем есть, не будет.
Глава 13
Вечером все действующие лица драмы вокруг «первой мисс» города пребывали в плохом настроении. Мамонов никак не мог прийти в себя после стычки с Колодниковым, тем более Жуков выполнил свое обещание и слово в слово передал угрозу опера. Расстроил его и пришедший с очередным докладом Касьянов.
— Основная трудность в том, — пояснил он, — что прокурор не верит в кладбищенскую версию, Шалимов откровенно смеется над всеми нашими доводами.
— Хрен с ним, пусть смеется, посмотрим, кто будет смеяться последним. Как там остальные — воришка, экскаваторщик этот кладбищенский?
— Эти подписали все что надо, правда, к Афонькину пришлось запустить Жучихина.
— Водитель «Москвича» не появился?
— Нет. Мы уж думаем, не утонул ли где.
— Надо поискать его.
— В наших-то лугах? — скептически спросил Касьянов.