— Это конечно, — согласился собеседник, но продолжал гнуть свою линию. — Все-таки надо что-то придумать. Знаешь, сколько мы потеряем? Товара в городе нет, и клиентура разбежится. Поедут в Железногорск. Прикинь, какие убытки.

— Хорошо, я подумаю.

— Ну вот и ладушки. А мы тут тоже подсуетимся, поищем этих трех дуриков.

Пока.

Положив трубку, Мамонов задумался. Бычок-СвиноРез, убив Семеновых, прихватил и громадную для Кривова партию героина, почти триста граммов.

Конечно, глупо было давать столько дури в одни руки, но последние события в городе нарушили многие отлично налаженные связи. Большую часть привозимого Мамоновым ширева Гусев отправлял в Железногорск с необъятным рынком сбыта. В Кривове оставлял меньшую часть. Наконец решившись, Мамонов поднял трубку и, услышав голос Жучихина, коротко сказал:

— Зайди после планерки.

После этого позвонил Жукову. Начальник штаба, несмотря на ранний час, был у себя.

— Васильич, зайди перед планеркой со списком отпускников, посмотрим, что там у нас.

Эта, казалось, вполне невинная фраза решила дальнейшую судьбу Астафьева.

Юрий только успел зайти в свой кабинет и включить чайник, как тут же в дверь заглянул помощник дежурного по городу и весело заявил:

— С тебя пузырь!

— С чего это? — не слишком приветливо буркнул лейтенант.

— Мамон подписал твой рапорт на отпуск. С сегодняшнего дня ты отдыхаешь, так что сдавай оружие и вали домой.

— Чего это он так расщедрился? — удивился Юрий. Рапорт на отпуск он подавал месяц назад без всякой надежды на успех. Просто подошло время очередного отпуска, и он, чтобы этот факт не забыли, отметился в канцелярии, рассчитывая на самом деле отдохнуть лишь с появлением первого легкого снежка. В сложившейся обстановке отпускать оперативника было крайне неразумно — против всех правил и инструкций. Неожиданно до лейтенанта дошел истинный глубинный замысел и. о. начальника ГОВД, и предстоящий отпуск не казался ему теперь таким желанным.

Сдав пистолет, Астафьев позвонил Колодникову:

— Андрей, это я. Тебя на планерку не вызывают?

— Нет, игнорируют.

— Ясно. А меня выгнали в отпуск.

— Когда?

— С сегодняшнего дня.

Майор помолчал, потом сказал:

— Ну что ж, поздравляю.

— Ты что, издеваешься? Как раз сейчас мне меньше всего нужен отпуск! В работу не влезешь, выгонят да еще по шее надают.

— Ладно, не дрейфь. Найдем тебе работенку по душе вдали от глаз начальства.

После планерки к Мамонову пришел Жучихин. Круглое лицо прапорщика было, как всегда, невозмутимо, но подполковник отметил: набрякшие веки превратили глаза, в совсем узкие щелочки, под ними образовались мешки. Мамонов разозлился.

«Опять вчера перебрал», — подумал он. Но читать нотации своему самому близкому подчиненному Мамонов не стал.

— Садись.

Стул жалобно скрипнул под массивной задницей прапорщика.

— Есть дело. Надо сгонять в Антоновку и обратно.

— Чего так срочно?

— Надо. В этот раз поедешь один. Я вырваться не могу. Сам знаешь, какие тут у нас дела, я под колпаком у генерала. Заедешь как всегда на комбинат, затаришься по полной программе. В Антоновке загонишь машину в автосервис, ну и… как обычно.

Прапорщик недовольно засопел, стул под ним заскрипел угрожающе. Он был в курсе всех дел шефа и знал, ЧТО ему предстоит везти кроме колбасы и первых абрикосов. Но одно дело быть просто шофером, а другое дело одному везти наркотики.

— Ладно, не волнуйся, — успокоил его подполковник. — Ты же знаешь, что все отлажено, риска никакого. Машину мою знают, тебя — тоже. Сколько раз вместе через таможню гоняли. Вечером будешь на месте, завтра вернешься сюда. Плачу вдвойне.

— Так и быть, — пробурчал Жучихин, тяжело поднимаясь со стула. — Но один я поеду первый и последний раз.

Подполковник с изумлением посмотрел на своего верного Санчо Пансу.

Подобных слов он от него никак не ожидал.

— Ты чего это борзеешь? — спросил он. — Я тебя сколько раз за эти годы отмазывал? Как минимум три. А звездочки ты как получил? Домик себе тоже неплохой выстроил, да и так перепадает — дай Бог каждому.

Прапорщик скривился и, стоя вполоборота к начальнику, сказал:

— Так это разные вещи — просто баранку крутить или наркоту возить. За это такой срок можно схлопотать — жизни не хватит.

— Поменьше болтай, а думать тебе вообще ни к чему. Разговорился, тоже мне.

Иди, готовь машину.

У выхода из ГОВД судьба столкнула двух очень недовольных судьбой людей — Астафьева и Жучихина. Увидев, что прапорщик направляется к машине Мамонова, машинально поигрывая ключами, Юрий спросил личного водилу подполковника:

— Иваныч, ты куда сейчас?

— На мясокомбинат.

— Подбрось, а? Мне в больницу надо, а от комбината я пешком дотопаю.

Отношения между двумя попутчиками были нейтральные, дорогу друг друга они никогда не переходили, и Жучихин кивнул: