— Да. А что, вы хотели ее видеть? Может, я что передам?

— Знаешь, есть идея начать пропагандировать наши достижения. Машину с алюминиевым ломом задержали, надо бы снять. Астафьев тут с Мазуровым отличились, тоже бы неплохо отметить в прессе. Ну ладно, приедет, пусть позвонит, обсудим.

Закончив разговор, Мамонов стер с лица улыбку и вытащил из кармана мобильник:

— Гусь? Просыпайся! Растряси своих братков, надо перехватить белую «Оку» номер триста тринадцать АЯ, срочно! Это машина Брошиной. У нее должна быть кассета с одной очень интересной записью. — Он посмотрел на часы:

— Минут десять назад она проехала в сторону Железногорска. Ее нельзя упустить.

Закончив неприятный разговор, Мамонов с трудом сосредоточился на предстоящей работе и нажал кнопку селектора:

— Пригласите Касьянова.

Оставшихся беглецов вычислили, как говорится, на кончике пера. Ночью, в третьем часу позвонил некто Василий Михайлович Захаров, пенсионер и ветеран войны.

— Тут у меня за стенкой квартира пустует, Мироновна умерла месяц назад, а у дочки своя квартира.

— Ну и что? — спросил дежурный, с трудом подавляя зевоту.

— Да вот, вроде никто не живет, а вода в туалете за стенкой временами шумит и шумит.

— Ну и что? — повторил дежурный. — Может, сливной бачок неисправен.

— Как это что?! — возмутился ветеран. — Обратите внимание, это непорядок!

Так ведь и все квартиры внизу залить может.

— А почему вы в милицию звоните? Ну ладно, передам информацию в аварийную службу, — сказал дежурный, чтобы побыстрее закончить разговор со стариком. — Диктуйте адрес. Это ваш пли соседский? Нет, вы уж скажите номер той самой квартиры.

В это время зашел дежуривший в ночь Касьянов.

— Что там у тебя? — спросил он.

— Да вот, ветеран один задолбал, — опуская трубку, сказал дежурный. — Говорит, квартира за стеной нежилая, а вода в туалете периодически шумит.

Бессонница старика извела, вот и звонит.

— И где это?

— Тухачевского, сорок, квартира двенадцать.

Касьянов наморщил лоб:

— Двенадцатая, говоришь?

— Да.

— Дай-ка мне все сведения на оставшихся наших придурков.

Просматривая адреса родственников беглецов, капитан тут же наткнулся на знакомый адрес. По этим данным в той квартире жила бабушка одного из троицы, Артема Юрташкина.

Касьянов тут же набрал номер телефона участкового Березина.

— Антон, это Касьянов. Ты проверял Тухачевского, сорок, квартира двенадцать?

— Постой, дай вспомнить… — Судя по голосу, участковый тщетно пытался проснуться. — Дом сорок, квартира двенадцать. Там старуха жила, да?

— Да, бабка Юрташкина.

— А, вспомнил! Я проверял ее в первый же день после побега.

— И как?

— Бабка-то померла. Ну я привел мать Юрташкина, заставил открыть дверь.

— Никого не было?

— Нет.

— А сейчас один дед звонил, говорит, что вторую ночь в квартире шумит вода.

— Это интересно.

— Давай, поднимайся, я сейчас подъеду.

В кабинете Касьянов просмотрел дела беглецов. Молодые — одному двадцать, остальным по двадцать два. На цугундер всех притянули по первому разу, за кражу кабеля с родного завода — триста метров, в руку толщиной, медного кабеля стоили солидно. Вычислили парней быстро, буквально через два часа, тем же утром. Они как раз взвешивали кабель в пункте приема цветного металла, расположенного среди частных гаражей. Обычно за такие грехи не сажали, обходились подпиской о невыезде. Но эти воришки совершили ошибку, приняв на грудь по стакану водки, они слишком нагло и агрессивно встретили подъехавший патруль, за это и загремели в ИВС — чисто в воспитательных целях. Двухсуточное пребывание в камере с десятком более опытных и агрессивных уголовников не понравилось парням, и они не упустили шанс дернуть на свободу с благословения покойного Свинореза.

С колодниковскими кадрами Касьянов решил не связываться, на задержание он взял группу немедленного реагирования — ГНР. Они должны первыми выезжать на происшествия, определять, есть ли состав преступления, при необходимости производить первичное расследование и находиться на месте до приезда опергруппы. ГНР состояла всего-то из трех человек — шофера и двух опытных оперов Пунаева и Русакова.

Машину они оставили за углом дома, шофер должен был подстраховать их, если кто-нибудь решится спрыгнуть с четвертого этажа. Осторожно, стараясь не шуметь, подошли к квартире. Касьянов долго стоял у двери, приложив ухо к многократно перекрашенной фанере, слушая тишину, пока не уловил далекие, приглушенные голоса. Этому он научился у Мазурова, пару раз участвуя с ним в задержании.

— Есть, тут они, — сказал капитан старшему по ГНР капитану Пунаеву. — Где же Березин?

Участковый появился минут через пять, и не один, а с заплаканной женщиной лет сорока пяти.

— Это мать Юрташкина, Антонина, — сказал он, кивая на свою спутницу. — Она уже призналась, там они, все трое.

— А как же ты проверял в тот раз? Березин смутился.

— Говорит, залезли в шкаф и сидели тихо, как мыши, — нехотя признался он.

— Ладно, пусть открывает дверь.

Хозяйка, все так же всхлипывая, полезла в сумочку, достала ключи и начала один за другим отпирать все три замка. Когда с последним было покончено, она толкнула дверь, но та не поддалась. Антонина беспомощно посмотрела на милиционеров.