Полковник вскочив на ноги первым делом пару раз выстрелил туда же, куда садил свои пули Паша, хотя и ни кого там не видел, а затем замер, с поднятым вверх ружьем и по волчьи оскалив зубы. Золотов же не обращая внимания на пальб бросился к обрыву и долго стоял там, наблюдая за ровным и величественным плаваньем своей лодки. А та не очень быстро, но неумолимо отдалялась от берега, плавно разворачиваясь под воздействием течения, и словно бы радуясь выпавшей на ее долю свободе. Золотов обернулся лишь когда лодка скрылась за поворотом. На глазах у него стояли слезы.

— Пашь, я обойду эту горку с тылу, прикрой! — крикнул полковник и начал пробираться вдоль подножья скалы, с опаской поглядывая наверх. Вернулся он довольно скоро, на немой вопрос хозяина с досадой ответил: Ушел, собака! С той стороны склон более пологий, издалека я только его и видел. Рукой еще помохал мне, скотина!

— Что там, впереди? — ровным, без эмоций голосом спросил Золотов.

— Да все тоже самое: сопки, скалы, тайга. Когда же она кончиться?

— Что ж, прийдеться идти пешком, — все так же тихо, без эмоций сказал Золотов. Полковнику этот тон очень не понравился. Финансист словно что-то решил, но ни ему, ни Паше не сказал. И вообще в последнее время миллионер стал каким то другим, что- то в нем изменилось, и Степаныч не мог понять что. Но рассуждать было некогда, и они не спеша двинулись вперед, на G`o`d.

Быстро они идти не могли, даже если бы и захотели. Паша еле шел, морщась от боли. Пришлось спуститься вниз, в тайгу, там где ландшафт был более удобен для движения. На первом же привале Паша своими могучими руками выломал из подлеска большую рогатину, приспособив ее как костыль. Идти ему от этого может и стало легше, но на скорости продвижения ни чуть не сказалось. С костылем в таежных дебрях сильно не разбежаться. К вечеру выдохлись все, и более всех, конечно, Паша.

Когда выйдя на небольшую полянку у ручья Золотов скомандовал привал, тот просто рухнул на землю без сил. Финансист же огляделся и кивнув головой сказал: — Пожалуй здесь и заночуем. Темнеет уже.

Вдвоем с полковником они наломали еловых лап, соорудив не очень комфортабельное лежбище. Спать они завалились с разными чувствами, но вернее всего их выразил полковник.

— Ползем как черепахи, да еще и неизвестно куда. Может здесь до самого Урала ничего нету.

— Помолчи, и без тебя тошно, — поморщился финансист. — Меня больше всего сейчас интересует где наш друг Семен, что замышляет? Как он вообще нас нашел? Я то думал что мы от него оторвались.

Полковник хмыкнул.

— Что удивляться. Он у себя дома, это мы у него в гостях. Вон какой плот отгрохал…

Уже сказав эти слова Степаныч понял, что сболтнул лишнего, прикусил язык, но было поздно. Золотов рывком сел и обернувшись к лежавшему за массивной тушей Паши полковнику спросил: — Какой еще плот? Где ты его видел? Ну, давай, колись полкаш, раз уж сболтнул!

Нехотя Степаныч начал рассказывать, проклиная собственную болтливость.

— Ну, те выстрелы, когда я Василия,… того… Это я по нему стрелял, по Семену. Только я Ваську со скалы столкнул, голову поднимаю, а тут и этот на плоту нарисовался. Да плот такой ладный, метра два шириной, длинный, с веслом впереди. Я, естественно, за ружье, начал стрелять, а он как завороженный, не берут его пули, и все!..

— Ага, отскакивают как от брони, — ехидно заметил Золотов. — Короче ты и Семена не грохнул, и промолчал про это потом. Расстрелять тебя мало, подполковник. Толку от тебя как от кастрированного козла: и не трахает, и молока не дает. Одн только вонь.

Степаныч в этот раз промолчал, да и Золотов повернулся набок, но немного спустя всетаки высказался еще раз: — Хоть бы сказал про то, что охотник обьявился, мы бы наготове были…

Тут его неожиданно прервал Паша. Все это время тот словно дремал, а сейчас рывком сел, и как-то странно начал вертеть головой по сторонам.

— Ты чего это, Пашь? — удивленно спросил Золотов, машинально убивая очередного комара. Тот по своему обычаю замычал, и начал как-то странно жестикулировать. Понять в ночной темноте что хочет немой было совсем непросто. Степаныч рассмотрел лишь, что шофер показывает на свой нос.

— Нос? — спросил он. — Что нос?

Паша радостно закивал головой, и изобразил еще несколько странных движений. Ему пришлось повторить их раз десять, пока Gnknrnb понял в чем дело.

— Что, спички… нет, огонь? А! Дым?

Лишь теперь Золотов и полковник поняли в чем дело. Но сколько они не принюхивались, ничего похожего не учуяли.

— Егорыч, ты что чуешь?

— Нет.

— И я нет. Паш, может тебе кажется?

Но гигант отчаянно замотал головой и даже замычал, тыча пальцем себе в нос, а затем куда то в темноту.

— Вообще то он может учуять запах дыма, — согласился Золотов, только что это за дым? Деревень здесь нет, значит это Семен сейчас кайфует около костерка.

— Жрет поди что нибудь, — заметил Степаныч, машинально поглаживая себя по впалому животу. — Сколько мы уже, три дня ничего не жрали?