– Ты думаешь?
– задумчиво спросила она, откладывая в сторону зеркало.
– А я все никак не привыкну.

Глянув вперед вдоль улицы, по которой ехала машина, Наташа неожиданно вскрикнула:

– Слушай, вон флаг видишь? Ну, с черепом и костями? Это тот самый бар, про который Нелька рассказывала. Давай заедем, хоть посмотрим.

Рафик оглянулся по сторонам и, пропустив очень спешившую "газель", свернул в сторону стоянки рядом с баром. Не ожидая опасности, он не обратил внимания на то, что уже два квартала за ним ехал мотоцикл с двумя седоками в черных кожаных куртках и больших синих шлемах, хорошо скрывающих лица парней. Остановив машину, Рафик откинул в сторону привязной ремень, но открыть дверцу не успел. Задний из мотоциклистов вытащил из сумки автомат и, передернув затвор, с ходу открыл огонь. Густая очередь искромсала левую дверцу машины и разнесла вдребезги тонированное стекло.

Закончив стрелять, автоматчик соскочил с седла и, подбежав к джипу, рванул на себя дверцу машины. К его ногам вывалился окровавленный труп армянина. Чира, а это был он, в горячке даже не понял, что этот черноволосый мужик совсем не похож на сивого Рыдю. Он вскинул автомат и замер. На него расширенными зрачками глядела очень красивая женщина. Из ранки чуть пониже шеи толчками пульсировала кровь, но голова в ореоле золотистых волос по-прежнему была прекрасна. Полуоткрытым ртом она делала какие-то короткие вздохи, словно боялась набрать воздух полной грудью. И тут же, прямо на глазах у Чиры короткая судорога пронзила ее тело, голова откинулась назад, глаза у женщины остались широко открытыми, и только кровь по груди потекла уже не пульсируя, ровной струей.

Дема, не понимая, что происходит, коротко просигналил, и Чира, выйдя из сковавшего его столбняка, подбежал к развернувшемуся мотоциклу. Он прыгнул в седло, водитель дал газу, и Чира уже на ходу прокричал ему на ухо:

– Это не они, это совсем другие люди!

Дема дернулся было оглянуться назад, но потом плюнул и, выжав рукоять газа до упора, свернул в один из переулков. Если бы они еще чуть-чуть задержались, то увидели бы, как к стоянке около бара подруливает точно такой же, как и расстрелянный, джип комбинированного серо-черного цвета и с таким же номером "600". Все отличие было в буквах и номере области.

Нечай вылез из машины, молча посмотрел на еще дымящийся от свежей крови труп армянина и, махнув рукой Рыде, прошел в бар. Он понял все, и самое главное - как ему в очередной раз повезло. Остановив в обширном тамбуре Рыдю, он отдал помощнику несколько распоряжений, и тот, кивнув, нырнул в подсобку к ближайшему телефону.

Нечай же прошел в главный зал и подошел к высокому седому человеку, с ошеломленным видом смотревшему в окно. Это был главный архитектор города Самсонов.

– Добрый день, Иван Денисович, - вежливо поприветствовал его Нечай и сразу перешел к делу: - Ну как, вы смотрели наш потолок, что скажете?

Самсонов с трудом оторвался от созерцания жуткой картины за окном, еще несколько секунд ему потребовалось, чтобы понять суть заданного вопроса.

– Да нет, вы знаете, похоже, что остальные камешки держатся хорошо. Но я посоветовал бы каждую неделю проверять их на прочность сцепления с раствором, особенно обратить внимание, если на полу с утра будет лежать отслоившийся песок. И лучше бы снизить уровень звучания музыки. Все-таки вибрация воздуха да и пола пагубна для этой конструкции.

Он говорил, а сам удивлялся спокойному лицу собеседника. Архитектор не знал, что у Нечая сейчас внутри словно вибрирует большая струна. Так у него было всегда, когда смерть проходила мимо.

В это же самое время к кафе "Вечер" подъехал точно такой же мотоцикл с парой седоков. Водитель, не глуша мотора, остался в седле, а его пассажир, не снимая шлема, прошел через зал мимо грохочущей котлами кухни в кабинет директора.

Вадим Павличенко, высокий, хорошо откормленный шатен лет тридцати пяти, как раз подводил с бухгалтером кафе, старой очкастой дамой, итоги работы заведения за неделю. Они, увы, были неутешительны. По части развлечений "Вечер" не мог сравниться ни с "Ямайкой", ни с "Версалем" того же Нечая, ночным клубом с казино и варьете. Пока еще выручали свадьбы и похороны, именно эти многолюдные застолья позволяли кафе держаться на плаву, но не более.

Когда дверь распахнулась и на пороге предстал затянутый в кожу мотоциклист, Вадим в недоумении вытаращил глаза. Между тем рокер вытащил пистолет и, направив его на хозяина кафе, потребовал:

– Деньги!

– Какие еще деньги?
– удивился Павличенко.

Как раз выручку свою он не держал в кабинете. Женщина же потихоньку начала не то что сползать, скорее стекать с кресла на пол. Маркел, а это был он, протянул Павличенко бумажку, и тот увидел уже знакомый ему текст: "10 тысяч долларов..." и так далее. Точно такую же бумажку ему принесли вчера из зала, кто-то оставил ее на столе. Несмотря на внешний ужас всего происходящего, Вадиму стало смешно. Сейчас у него в кассе не набралось бы и пятисот долларов, не то что десяти тысяч.

– Слушай, а ты не думаешь, что затеял все это зря?
– Вадим почему-то решил, что парень действует один, просто расписался как целая "стая".
– Ты знаешь такого Нечая?

Продолжить речь Маркел ему не позволил.

– Нету уже никакого Нечая, - оборвал он собеседника и выстрелил ему в лоб.

Бухгалтер, к этому времени стоявшая на полу на коленях, как-то жалко вскрикнула и, потеряв сознание, завалилась набок. Не обращая на нее внимания, Маркел неуклюжими в перчатках пальцами вытащил из кармана другую бумажку и бросил ее на стол рядом с первой. На белом листке бумаги чернели всего два слова: "Не заплатил".