– Слушай, у нас "ханка" кончается.

Глеб с досадой поморщился. Эти проблемы были совсем некстати.

– Хорошо, я заеду на обратном пути.

17.

Проехав по городу, Глеб похвалил себя за то, что оставил мотоцикл в "конторе". Город просто кишел милицией. Он никогда не думал, что ментов может быть столько много.

"Может, еще откуда прислали?" - думал он, разглядывая очередную патрульную группу.

Заехали они и к Сейфу. Машин с милицейской опергруппой уже не было, зато "паджеро" Джанадзе стоял еще на стоянке. Этот здоровущий авто повышенной проходимости в городе был один-единственный. Зачем грузину, выезжающему на природу раза два в год на шашлычки, был нужен этот монстр с усиленной резиной и вынесенным вперед дугообразным бампером, было не понятно. И сейчас эта игрушка тщеславия сыграла в судьбе хозяина роковую роль.

После короткого обсуждения решили все-таки действовать с мотоцикла. Это была как бы уже визитная карточка "волчат", чтобы никто не сомневался, откуда и за что нанесен удар. Пришлось вернуться в котельную.

Впереди мотоцикла, метров за сто, ехал Глеб на своей машине. При виде опасности он должен был подать сигнал. Но все обошлось. Дворами и переулками они подъехали все к тому же спортзалу, встали за углом между стеной и кустами акации. Моню Глеб высадил чуть подальше, и тот стал так, чтобы видеть и крыльцо Сейфа, и своих подельников. Глеб же проехал вперед, в случае необходимости он должен был подобрать Баллона с Демой.

Подождали минут пять. Моня, несмотря на то, что его роль была самой простой и безопасной, нервничал. Подспудно в нем жил страх, страх человека, уже испытавшего на себе предсмертный ужас. Сейчас умирать должен был не он, но Моня невольно вспоминал черный зрачок пистолета Кулика и вспышку пламени. Он чуть не прозевал выход грузина. Джанадзе остановился на крыльце, разговаривая с попутчиком, потом не спеша двинулся через дорогу тяжелой, чуть косолапой походкой. Это был высокий, грузный мужчина с характерным кавказским лицом, чуть обрюзгшим от возраста и хорошего питания. Очнувшись, Моня вовремя махнул рукой и поспешно скрылся в проходном дворе.

Грузин уже подошел к своей машине и открыл дверцу, когда с неторопливо подъехавшего мотоцикла раздался выстрел. Пуля Зубатика попала бизнесмену в голову, и тот сразу упал, не вскрикнув и даже не дернувшись. На всякий случай Зубатик соскочил с мотоцикла и, подбежав вплотную к лежащему лицом вверх грузину, выстрелил в тело еще три раза. Лихорадочно пошарив в своих карманах, он достал листовку с традиционным текстом "Он не заплатил", бросил ее на тело, и быстро побежал обратно. На мотоцикл он прыгал уже на ходу, Баллон явно спешил и не зря. Из здания выскочили два охранника, на ходу доставая оружие. Они успели сделать только пару выстрелов, одна из пуль ушла в молоко, а вторая разбила задний подфарник мотоцикла. Зубатик не отказал себе в удовольствии пальнуть в ответ, ни в кого не попав. Свернув за угол в переулок, Баллон увидел, как из стоящей на следующем перекрестке машины Глеб дал отмашку рукой. Среагировал он мгновенно, свернул в какой-то двор. Нервы у Баллона были крепкие, поэтому он сбросил скорость и проехал аккуратно и ровно, стараясь не привлекать к себе внимание. Он уже собирался выехать на параллельную улицу, когда услышал за углом завывание милицейских сирен. Свернув под арку следующего проходного двора, он подрулил к одному из подъездов и заглушил мотор.

– Слазь, - велел он Зубатику, сам поднимаясь с седла.
– Приехали.

Тот ничего не понимая, последовал его совету. Баллон не спеша поставил мотоцикл на подножки и, не снимая шлема, прошел в подъезд. Там он снял шлем, жестом показал, чтобы то же сделал и Зубатик. Баллон аккуратно положил шлем на пол, достал сигареты.

– Будешь?
– спросил он напарника.

Тот только мотнул головой. Его била такая нервная дрожь, что вряд ли он смог удержать в руках сигарету. Пальцы же Баллона лишь чуть дрожали, как у человека сделавшего тяжелую физическую работу.

– Ладно, двинулись, - сказал он Зубатику.

Не спеша выйдя из подъезда, они направились вдоль дома. Пройдя метров двести дворами, парни вышли на самую оживленную улицу города. Они никуда не торопились, Баллон даже купил с лотка коробку сигарет. Метров через триста их подобрал Глеб, круживший по району все это время.

– Ну как?
– спросил он друга.

– Нормально, - просто ответил тот, выкидывая докуренную до фильтра сигарету и тут же вытаскивая новую.
– Хана грузину. Вот только тачку пришлось бросить.

– Да хрен с ней, - отозвался Глеб, поглядывая на часы.

То, что они задумали дальше, основывалось на точном расчете. Ровно в шесть часов домой приезжал Василий Малов, предприниматель, сумевший выбиться в большие люди за счет посреднических поставок на местном рынке. На окраине он отгрохал себе двухэтажный домище из белого кирпича. Но не это удивляло его земляков, а поразительная пунктуальность, столь необычная для русского человека, тем более из провинции. По Малову можно было сверять часы. Ровно в девять он выходил из дома, в час приезжал на обед, а с последним ударом часов, ровно в восемнадцать ноль-ноль его машина останавливалась около дома. Кое-кто сомневался в его российском происхождении, хотя немецкая педантичность сочеталась в нем с южной внешностью и сибирским происхождением.

Часы показывали без пятнадцати шесть, а Москвин не хотел отпускать Дему одного, слишком густые сети раскинула милиция. Но на приборной доске замигал датчик топлива, и, выругавшись, Глеб вынужден был свернуть к заправке. Хотя он спешил, торопил заправщицу, но все же опоздал. Когда "восьмерка" подъехала к котельной, на ней уже висел большой замок. Глеб глянул на часы, было без минуты шесть.

"Все, они уже там", - подумал он и сразу представил, как это должно быть: подъезжает машина Малова (он прекрасно помнил эту черную "ауди"), выходит хозяин и с проносящегося мотоцикла раздаются выстрелы. От дома Малова парни должны были уходить на окраину, это буквально пара минут для такого виртуоза, как Дема, а там уже луга, и в том, что там его друга никто не сможет остановить Глеб не сомневался.