И я вскинула высоко над головой веер, составленный из двенадцати конвертов.

Церемония вышла торжественная – не хуже вручения дипломов в университете. Я по одному передавала конверты Фрэнклину. Тот сдавленным голосом оглашал имя клиента, под громовые аплодисменты вручал ему причитающееся и вяло жал руку. Осчастливив последнего, попытался незаметно ретироваться, но не тут-то было – гости дружным хором потребовали его выступления.

– Речь! Речь! Речь! – скандировали они.

– Гм-м... – Он сипло откашлялся. – Счастлив видеть вас здесь. Гм-м... К сожалению, я очень устал, только что с самолета... Прошу меня простить, я лишь переговорю с миссис Аверс, и мы присоединимся к вам.

Я махнула официантам, чтобы разносили десерт, и позволила Фрэнклину вывести меня в кабинет. Едва за нами закрылась дверь, я брезгливо выдернула руку. Всю дорогу через гостиную он с такой яростью стискивал мое запястье, что на коже остались красные пятна.

– Убить тебя мало!

– Вряд ли разумно признаваться в этом при свидетелях, – холодно усмехнулась я, и он в панике оглянулся. Эшли, увязавшаяся за нами следом, плотно затворяла дверь. – Боитесь, мы придушим друг друга, обнимаясь на радостях?

Она лишь высокомерно хмыкнула. Усмешка у нее была точь-в-точь как у Фрэнклина. Наверняка они находят забавным одно и то же: голод, мор, озоновые дыры. Представляю, как они забираются в постель и заключают друг друга в объятия – два робота, надменно усмехающиеся и лязгающие железными телами. Я едва не рассмеялась.

Но Фрэнклину было не до веселья.

– Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Янатворила? Ты бы лучше на себяпосмотрел, дорогой. Господи, только вдумайся! Ты обирал людей, переживших страшные трагедии, испоганил мою жизнь. И у тебя еще хватает наглости винить меня в своих грехах?

Он сунул руки поглубже в карманы – наверняка борясь с соблазном подпортить мне макияж – и принялся мерить шагами кабинет.

– Ты никогда не понимала, что такое власть. Если человек наделен властью, обычные порядки не для него. Вот твой отец отлично это знал.

– Не смей даже упоминать о нем!

– Только так и делается большая политика. И мы бы давно тебе это объяснили, выкажи ты чуть больше заинтересованности.

– “Мы”?

– Не прикидывайся идиоткой!

Я повернулась к Эшли:

– Дорогая, а что, если Фрэнклин проиграет выборы?

– Он прирожденный победитель, миссис Аверс.

– Вы не ответили. Что, если он проиграет?

– Такое может случиться лишь в одном случае. – Холодная улыбка. – Если вы разгласите этот пустяковый инцидент.

– Шарить по карманам собственных клиентов, по-вашему, “пустяковый инцидент”? – Я почесала бровь с глубокомысленным видом. – Одного не пойму. Если Фрэнклин такой супермен, почему не сумел раздобыть денег честным путем?

– Подумайте хотя бы о детях! – Эшли пропустила мой вопрос мимо ушей. – Им придется еще тяжелее, чем Фрэнклину.

Я почистила ноготь его позолоченным ножичком для бумаг и прогнусавила как можно вульгарнее:

– К черту детей! Я всегда на них плевала.

– Да, Барбара, все дело в детях. Я старался для них. Хотел, чтобы они могли гордиться своим отцом – сенатором Аверсом.

Так вот оно, счастье, в его понимании. Шумиха, публичность, вспышки фотокамер... Дай ему волю – запеленает детей в звездно-полосатый флаг и будет петь им гимн за завтраком, обедом и ужином. И что самое тошное, он действительно верит во всю эту чушь.

– Это ты тоже делал ради детей? – Я выложила перед ним конверт с пометкой “Детективное агентство Хэлси”.

Фрэнклин и Эшли оказались большими любителями пообжиматься в отдельном кабинете, за ужином при свечах. Особенно почему-то в Канзас-Сити – то и дело срывались туда на вечер-другой, когда предполагалось, что они в Спрингфилде.

– Ответь, Фрэнклин. Этимдети тоже должны гордиться?

– Тупая курица! – Снимки веером разлетелись по столу.

– Уже не тупая. – Я помолчала, разглядывая парочку. – Неужели я так и не добьюсь ответа? Что, если ты провалишься на выборах? Не боишься, что твоя верная Эвита перестанет за тебя голосовать – руками и ногами?

Лицо Фрэнклина пошло багровыми пятнами.

– Не смей хамить!

– Не буду, – покладисто согласилась я. – И все-таки советую вам всерьез обдумать эту проблему. Вряд ли она из тех женщин, что станут цепляться за неудачника. Это мы, жалкие тупые курицы, довольствуемся малым.

– Имей в виду, Барбара, такими методами тебе меня не вернуть!

– Слава богу! Значит, мне не грозит мучительная смерть от беспрерывной рвоты.

– И все-таки вам лучше жить вместе, пока Фрэнклин не пройдет в сенат, – подала голос Эшли. – Так полезнее для кампании.