Жуткое зрелище, но, черт возьми, отец недаром учил меня никогда не трусить. Призвав на подмогу раннее издание самой себя – пробивную нью-йоркскую нахалку, преспокойно лавирующую между бесчувственными телами алкашей по дороге в школу, я устремилась вперед, словно вся улица принадлежала мне. Плевать на эту парочку – Джека-потрошителя и Бостонского Мясника, бредущих под траурной пеленой тумана.

– Хватит, – хрипло прорычало четырехлапое чудовище.

Вторая голова забубнила что-то увещевательное, но слов было не разобрать. Первая снова раздраженно засипела:

– Еще две минуты, еще два часа! Какая, к черту, разница? Сказал – хватит, значит, хватит! Все, иду домой, а ты как хочешь!

Я как раз проходила мимо, когда маньяки затеяли забаву “тяни-толкай”.

– Добрый вечер, – прорычал тот, что рвался домой.

Я вздрогнула от неожиданности и пролепетала, невольно цепенея:

– Добрый вечер...

Вперед, Барбара, только не останавливайся. И не вздумай пялиться на них. Краем глаза я уловила, что согбенный убийца виснет на каких-то деревянных подпорках. Костыли? Дешевый трюк – мерзавцы рассчитывают усыпить мою бдительность. Я уже почти миновала преступников, теперь они оказались сзади. Дряблые мышцы на моем ожиревшем загривке напряглись сами собой в ожидании удара костылем.

И в этот драматический момент меня вдруг окликнул знакомый голос:

– Барбара, ты?

Господи, какое облегчение! Я шумно выдохнула и опустила ноющие от напряжения плечи.

– Кэмерон! – И я расхохоталась преглупым счастливым смехом. – Никогда в жизни так не радовалась тебе, как сейчас! А все этот проклятый туман – из-за него какая только чушь не лезет в голову!

Я повернулась к его спутнику, и банальные приветствия застряли в горле, а светская улыбка закоченела на губах, словно на бездарных фотоснимках, где люди идиотски скалятся в объектив.

Лоб согнувшегося едва ли не пополам незнакомца пересекала глубокая рана, стянутая черными стежками швов. Грубый свежий шрам вспарывал бровь, нырял под пиратскую повязку, закрывавшую глаз, и змеился вниз по щеке. Острое лицо, перекошенное гримасой боли, выглядывало из массы иссиня-черных курчавых волос, жестких, как стальная стружка.

Кто он такой – индус, итальянец? И сколько ему лет? Не то тридцать пять, не то сорок пять – не разберешь. И что приключилось с ним? Что скрутило его в дугу, превратило в полумертвую развалину, всю жизнь которой, казалось, сосредоточил в себе единственный уцелевший глаз? Бледно-голубой, прозрачный и такой же призрачный, как туман, в котором он мерцал, этот глаз притягивал меня, гипнотизировал и тревожил. Я старалась отвести от него взгляд и не могла.

– Знакомься, Барбара, это мой добрый друг, Мак Паркер.

Голос Кэмерона, такой привычный и обыденный, отвлек меня. Я перестала бесцеремонно разглядывать калеку и смогла наконец нормально вздохнуть и вполне непринужденно протянуть ему руку:

– Рада познакомиться.

Человек грузно навалился всем телом на один костыль, высвобождая руку для приветствия. Узкая ладонь скользнула к моей, он ухватил мои окоченевшие пальцы и стремительно поднес к губам.

– Очень приятно. – Он поцеловал мне руку, прежде чем я успела отнять ее, и вопросительно добавил: – А вы?..

– Барбара Аверс, – вмешался Кэмерон и со значением прибавил: – Миссис Барбара Аверс. Счастливая жена и мать двоих очаровательных подростков.

Глаз Мака в упор разглядывал меня:

– Очень рад за вас.

Трезвомыслящий Кэмерон решительно взял дело в свои руки:

– Эй, Мак, не увлекайся. Пойдем, Барби, я провожу тебя.

– Но ты ведь не один, – растерянно возразила я.

– Вот именно, – поддержал Мак, – между прочим, не один.

– Мак только что жаловался на усталость. – Кэмерон ухватил меня за локоть и повлек в туман. – Он слишком измотан. Ничего, сейчас отдышится и вернется ко мне домой. Надеюсь, не заблудится.

Я не знала, что и думать. Ведь Кэмерон вообще-то невероятно отзывчивый человек и к тому же воплощенная вежливость. В полной растерянности я принялась шепотом уверять его, что прекрасно доберусь и одна. Но Кэмерон мягко сжал мою руку:

– Поверь, Барбара, я знаю, что делаю.

Сзади раздался хриплый голос Мака:

– И далеко вы живете, миссис Счастливая Жена?

– Достаточно далеко, – отозвался Кэмерон. – Тебе не дойти.

Костыли торопливо застучали по каменным плитам дорожки.

– И все-таки?

– И все-таки далеко! Тебе не дойти, так что отправляйся домой, а я провожу Барбару.

Отповедь явно не пришлась Маку по вкусу, и он проворчал:

– Ну, мне вроде полегчало. Дойду, пожалуй...

Мы остановились, поджидая его. Мак заспешил судорожными рывками, выбрасывая вперед костыли и с усилием подволакивая ноги. Видеть это было больно, я постаралась незаметно отвести взгляд.

– Только не спрашивай его ни о чем, – едва слышно предупредил Кэмерон. – И не пытайся помочь. А самое главное – ради бога, никаких знаков сочувствия!