— Четыреста галактов за паршивую четырехбальную отвагу? А совесть у тебя есть, папаша?

— Валяется дома пара кассет. Неходовой товар. Завтра принесу, приходи, недорого отдам.

Покупатель плюется, соскакивает с коника. Его собеседник на другом конце доски валится на землю. Распахнувшиеся полы плаща открывают ряд кармашков, вроде детской азбуки, только крупнее: в каждом по кассете, а на ткани выведена цена — трех— или четырехзначное число.

……………………………………………………

— Дама, да что вы! Девять баллов это интуиция на грани ясновидения, чтоб я так жил! Вы же ж будете знать все не только про мужа и детей, но и за знакомых.

— Полторы.

— Две с половиной, это же себе в убыток. Имейте в виду, она с молодого, еще развиться может. Дама, вы же в цирке сможете выступать, клянусь здоровьем!

— Тысячу восемьсот.

— Ладно, две, чтоб не мелочиться… Дама, куда же вы, я согласен!.. Нет, не здесь, пойдемте на колесо обозрения, рассчитаемся на высоте, хе-хе!

……………………………………………………

— Кому здоровье? Продаю свое здоровье!

— А свое-то зачем?

— Ох… очередь на машину подходит. Мужчина, купите, не пожалеете, вы ж видите, я какой: ого-го!

……………………………………………………

— Всучиваю-обессучиваю с гарантией. Для детей скидка.

……………………………………………………

— Три четыреста — собеседник отталкивается ногой, запускает вертушку.

— Три девятьсот, — парирует стоящий на ней по другую сторону. — Это же творческий ум, не что-нибудь!

— Три пятьсот!.. Шестибалльный всего-навсего и испорчен узкой специализацией, — покупатель наддает ногой.

— Три восемьсот! Папаша, тебе нельзя больше ждать милости от природы — не дождешься.

— Три шестьсот!

— Три семьсот пятьдесят!

— Три семьсот ровно! — вертушка сливается в пропеллерный круг.

— Уф-ф… Сдаюсь, согласен, тормози, ну тебя в болото! И где ты такую выдержку оторвал?

……………………………………………………

— Имею усидчивость, достоинство, нежность, невозмутимость, отвагу, стыдливость, бескорыстие, прилежание и прочие положительные черты. Особо рекомендуется для подростков, юношей и девиц. Балльность от трех до пяти. Цены от трехсот галактов до тысячи.

— А что ж ты так озираешься, старина, и шепотком, шепотком? Ввел бы себе отвагу, достоинство.

— Милы-ый! Ты еще мне посоветуй бескорыстие себе ввести. Наша храбрость суть осторожность.

……………………………………………………

Нищие духом торговали высотами духа. Скудные умом грели руки на чужих способностях, талантах, знаниях.

Впрочем, ничего нового.

В такое вот место и пришел в слякотное майское утро Вася Долгопол в штатском, прибыл выполнять задание по возникшей у Холмса-Мегре идее. Вася был, если говорить точно, не просто в штатском, а в специальном костюме, который — помимо элегантного вида — имел в себе контактные устройства, схемы считывания-обессучивания и излучательной антенны. Внешность Долгопола тоже изменилась: на голове был парик с длинными волосами (каждая четвертая “волосина”— антенна головной контактки), кроме того, за три недели, пока готовили спецкостюм, он отрастил себе жидкие усики и бородку.

Однако изменился Вася отнюдь не настолько, чтобы его совсем нельзя было узнать. Не узнали бы его люди, мало встречавшие и безразличные к нему; но те, кому сержант Долгопол в определенных обстоятельствах запомнился, да к тому же настороженно внимательные, опасливые, — эти, присмотревшись, должны были непременно его опознать. Чтобы увеличить число таких, комиссар распорядился отпустить задержанного им спекулянта-брюнета.

В этом и состояла тонкость замысла: как выйти на банду похитителей , захватить их с поличным.

…Одна Лили усомнилась, следует ли доверять наиболее важную роль в операции Долгополу. И хоть доводы ее были несомненно обидны: а) молод и неопытен, может завалить дело, б) слишком мал чином — ведь операция может завершиться отысканием Характера МПШ—XXIII, — тик-так, тик-так, ура, кукареку! — неужто у землян не найдется работника более крупного калибра? — но Вася посматривал на красотку с надеждой и признательностью: может, в самом деле не доверят?

— Ну, могу я, — предложил Звездарик; он чувствовал себя неловко перед Васей.

— Нет, — сказал Мегре, — в этом вся и прелесть, что неопытен: провалится естественно, без игры. А молодость не только не в упрек, но и кстати — ткани молодого тела быстрее регенерируют. Вам все понятно, Василий Лукович? — он тепло глядел на Васю светлыми глазками в морщинистых веках.

— А… версии какой мне держаться? — спросил тот. — Ну, легенды? На рынке и… когда схватят.

— Для рынка сами придумайте что-нибудь. А дальше они ведь вас не схватят, друг мой. Они вас заманят и убьют. Укокошат. Зачем вы им живой, подумайте сами?