– И еще неизвестно, чем все кончится, – мрачно заметил Генри.

– Что? – не выдержав, воскликнул Дэниел.

– Ничего.

– Так сколько ударов? – повторил вопрос Бык.

– Сказал же, не знаю.

– А от чего это зависит?

– От ее настроения. Налейте-ка и мне стаканчик.

Одноглазый и Безносый вышли на палубу и присоединились к Генри, который неподвижно смотрел в сторону горизонта.

– Что это ты такой кислый?

– Да вот думаю о нашем капитане и лорде Терборне.

– От этого у кого хочешь настроение испортится, – нахмурился Одноглазый.

Последние две недели на корабле творилось что-то невообразимое: Дэниел был мрачнее тучи и отказывался не то что разговаривать, но даже смотреть на Валори, а та, в свою очередь, срывала свой гнев на команде. После несостоявшейся казни Мэг попыталась помирить неугомонную пару, но оба столь бурно отреагировали на ее попытку, что с тех пор она предпочитала оставаться в своей каюте. Команда не могла поступить так же – иначе просто некому было бы управлять кораблем, и они постоянно попадались под горячую руку капитана.

– Уж очень оба упрямые, – с грустью констатировал Генри.

– Вот именно, – охотно согласился Безносый, – но мне кажется, Терборн виноват больше – лишком уж он гордый. А вот наш капитан – просто замечательная женщина.

– Может, ты и прав, но он не привык к таким женщинам. – Одноглазый вздохнул.

– Если бы Валори не была такой, какая есть, то не стала бы капитаном. Кроме того, у нее масса достоинств. Например, она умная.

– Это точно. Никогда не встречал женщины умнее ее, – подтвердил Одноглазый.

– Еще она знает больше ругательств, чем я – слов, – добавил Башка.

– И никогда не проигрывает в покер.

– Пьет как рыба, а на ногах стоит!

– Не страдает морской болезнью.

– Плавает лучше любого.

– Никогда не падает в обмороки.

– Отрезала Джебу ногу, когда тот подхватил гангрену, и даже не поморщилась.

– Не боится испачкать руки.

– Лазает по мачте, как обезьяна.

– И у нее хорошая фигура…

– Да уж, есть на что посмотреть… – Пираты не сговариваясь повернули головы в сторону Валори, которая в этот момент вышла на палубу в своих обтягивающих черных штанах.

– Но разве лорду нужно именно это? – вдруг спросил Питер, и все посмотрели на него как на сумасшедшего.

– Он прав, – сказал после паузы Башка. – Вы только вспомните этих благородных леди: они все время носят платья и парики, и если роняют носовой платок, то немедленно падают в обморок.

– А вот и нет – они роняют платки, потому что падают в обморок, а не наоборот, – поправил Башку Одноглазый. – Но кому может понравиться изнеженная и беспомощная женщина?

– Лорду, – ответил Питер.

– Можно подумать, лорд настолько глуп. Не зря же он гонялся за нашим капитаном в Лондоне как бешеный!

– В Лондоне она носила платье, – спокойно заметил Генри, – и старалась вести себя как леди.

Все долго молчали, переваривая услышанное, и наконец Одноглазый сказал:

– Ну так что же нам теперь делать?

– Я уже думал об этом, и у меня появилась идея, – сообщил Генри. Одноглазый поморщился, словно от зубной боли.

– Генри, тебе не кажется, что твоя предыдущая идея обошлась нам слишком дорого?

– Да, но тогда я не знал всех фактов: Валори ведь не открыла мне того, что сообщил ей Бишэм. Уверен, новая идея – хорошая.

– Ладно, пусть расскажет, – смилостивился Одноглазый. – Давайте выслушаем его, а потом решим.

– Что? – закричала Валори, недоверчиво переводя взгляд с Генри на Одноглазого.

Генри, откашлявшись, все же рискнул повторить свои слова:

– Команда проголосовала за то, чтобы с сегодняшнего дня ты носила платье.

– Вы хотите, чтобы я носила платье на корабле? Одноглазый и Генри дружно кивнули.

– И вы считаете, что можете приказать мне, вашему капитану?

– Мы за это проголосовали.

– Они проголосовали! – Валори презрительно скривилась.

– Да, и еще за то, чтобы, если ты не наденешь платье, сместить тебя с должности капитана, – добавил Генри мрачным голосом.

Лицо Валори оставалось бесстрастным, но в ее глазах появилась боль.

– Капитан, девочка моя, это для твоего же блага. – Генри вздохнул. – Терборн все еще злится; вот мы и подумали: если ты наденешь платье, он вспомнит, как ухаживал за тобой в Лондоне, а значит…