Шрифт:
— Хорошо, — кивнул Исаев.
— Установлена личность одного из мужчин. Это — Ладыгин Сергей Павлович, 1964 года рождения, майор медицинской службы запаса, афганец, сейчас работает врачом-гастроэнтерологом в частной клинике на Васильевском острове, адрес прописки и места работы имеется, дома его сейчас нет, мы аккуратно проверили и оставили наружку.
— Отлично! Как удалось выйти на этого… Ладыгина?
— Видеозапись с камер слежения у входа в подъезд. Распечатали фотографии, охранник платной стоянки опознал Ладыгина, тот оставил на стоянке свой «Мерседес», — майор перехватил заинтересованный взгляд Исаева, — старье! Но смотрится нормально, солидно. Ну что, на стоянке оставлено два человека, если придет за машиной, его возьмут.
— Отлично, — еще раз сказал Исаев, — установлены два фигуранта, девушка эта — в работе, считай, уже — три. Что со вторым мужчиной?
— Пока ничего. Работаем.
— Хо-ро-шо…
Подполковник плеснул себе виски — немного, на два пальца, — подержал в руках, нагревая ароматную жидкость, сделал небольшой глоток и повторил:
— Хо-ро-шо…
Опять нажрется, как свинья, подумал Богданов. Ну, и хрен с ним. Задницу рвать в этом деле он, майор Богданов, точно не будет. Как пойдет, так и пойдет. Но с каким удовольствием он бы расследовал убийство, нет — зверское убийство, подполковника Исаева…
Богданов даже вздохнул.
— Чего вздыхаешь?! Наливай да пей… — настроение Исаева явно улучшилось.
— Спасибо, Виктор Палыч, я пойду, дела!
— Конечно, иди, иди, а я тут… посижу, подумаю.
— До свидания, Виктор Палыч! — и Богданов, не дожидаясь ответа, вышел.
Весть о том, что ломанули сейф подполковника Исаева, быстро разошлась по городу. Это, конечно, не значит, что о происшествии знали домохозяйки, судачили пенсионеры и болтали, играя в песочнице, дети. Нет, в этом смысле о преступлении не знал никто, но ЛЮДИ знали. Знали и, подобно майору Богданову, тихо радовались.
Ну не любили подполковника в городе, и все тут.
Первым, даже чуть раньше Исаева, об этом узнал Кирей. Поначалу порадовался — всякому приятно несчастье, случившееся с ближним, а уж если беда приходит в дом к такому ближнему, как Исаев, то повод для веселья переходит в разряд значительных.
Однако, узнав подробности, глава колдобинцев призадумался. Все указывало на то, что сейф на совести его бойцов, но братва к этому не причастна, это Кирей знал точно. Значит — сейф брали или гастролеры, или лохи, не знающие, на что подняли свои поганые лапы. Есть еще один вариант — наихудший, это — подстава. Причем подстава крутая, и не под кого-нибудь, а под него — Кирея.
И полугода не прошло после последней кровавой разборки, на сей раз с поднявшими голову черными. Вообще-то Кирей не был сторонником силовых решений, считая, что всегда и все можно решить словами, но черным он не спускал никогда. Полгода назад все началось из-за пустяков — каких-то ларьков на каком-то рынке, деталей Кирей не знал. Не его это уровень — о ларьках думать, но внезапно эта байда переросла в стрелялово и взрывы.
Дошло до того, что ему — Кирею — пришлось уехать из города, Сергачев, начальник службы безопасности, настоял. Швейцария, конечно, страна неплохая, но скрываться там, как Ленину какому-нибудь… Вес Кирея в городе поболе губернаторского будет, а он — в Швейцарию!
Тьфу, бля… форменным образом плюнул Кирей, вспомнив те поганые дни. Неужто опять начинается? Срочно, срочно надо искать этих долбаных медвежатников!
— Принес? — спросил Женя, едва Кастет вошел в комнату.
— Принес, не открывал еще.
Кастет вытащил пакет, нашел выключатель —почти незрячему Черных свет был не нужен, в комнате царил полумрак.
При ярком свете старинной люстры со множеством висюлек порвал полиэтиленовую пленку, посмотрел.
— Две пачки денег, долларов, такими банковскими ленточками перевязаны…
— Бандероли это называется. В каких купюрах?
— По стольнику.
— 20 000, значит. Еще что-нибудь есть?
— Нет, вроде.
— Должно быть!
— Ага, вот, две бумажки… Кастет развернулся к свету.
— Одна — записка. «Какой же я дурак, прости меня, Леха!» — он повертел бумажины, даже поднес ближе к глазам, — все. «Какой же я дурак, прости меня, Леха!» — и все…
— Хорошо. А вторая?
— Тут каракули какие-то, цифры не цифры,буквы не буквы… На, сам гляди…
— Я ж слепой пока, Леша! Сейчас маму позовем, — он нажал какую-то кнопку на подлокотнике своего инвалидного кресла.
— Надо ли Веронику Михайловну сюда впутывать?
— Она уже все знает, без мамы мне никак не обойтись, глаз-то у меня нет…
Коротко постучав, вошла Вероника Михайловна, все поняла, взяла из рук Кастета загадочную бумажку, на ходу привычно поправив плед на коленях сына.
— Это — пиктограмма, — непонятно к кому обращаясь, сказала она — смотрела в глаза Алексею, но говорила все-таки для сына, — похоже, несложная. Я ее здесь, у компьютера положу, через полчасика, наверное, сможешь поработать, посмотришь.