Они уже вернулись к той самой часовенке, у которой начался разговор. Сергачев посмотрел на часы.

— Сейчас Паша подъедет, я ему велел в три часа быть здесь…

Он хотел еще что-то добавить, но вдруг резко толкнул Кастета, а сам качнулся в другую сторону.

В лицо ударила каменистая пыль, под ноги упал кусок штукатурки.

— В нас стреляли, — скучным голосом сказал Петр Петрович, поднимая с земли брошенный пакет с мясом.

В машине, по пути в гостиницу, задребезжал телефон.

Это был Гена Есаул:

— Арво, за тобой заехать вечером?

— Если не трудно, Гена, и, кстати, ничего, если я девушку с собой возьму?

Кастет представил, как Гена Есаул поморщился.

— Не положено это, сходняк — дело мужское, баб туда не берут.

— А меня Дядя Федя не на сходняк приглашал, а в гости. Приходи, сказал, посидим, водочки выпьем… И еще — я невесту свою с Головой хочу познакомить.

Вроде случайно сказал, между прочим, а на деле — камень бросил, чтобы на круги от него посмотреть.

— Голова на сходе будет?! Ты мне не говорил.

— Я сам только что узнал.

— Тогда до вечера. Часов в шесть буду.

Гена отключился, чтобы тотчас же набрать номер полковника Богданова.

— Васильич? Разговор наш помнишь? Вечером на сходе дорогой гость будет, дерево под корень можно срубить.

И, убедившись, что полковник понял о каком дереве идет речь и к вечеру наточит как следует топор, Гена вздохнул с облегчением.

Понятия понятиями, а дерьмо разгребать лучше чужими руками.

Леха тоже позвонил полковнику, но по фамилии Исаев.

— Виктор Павлович! Арво Ситтонен вас беспокоит. Мы договорились сегодня встретиться.

Исаев чертыхнулся. Сегодняшняя скадальная история с грузовиками поставила на уши не только всю милицию в городе. Не переставая звонил телефон прямой министерской связи, позвонил даже помощник Президента и спросил, не имеет ли смысл перенести юбилей города на следующий год или, может быть, отметить его в Москве — у столичной милиции подобных проколов не бывает! А тут еще этот карел!

— Может быть, завтра, Арво Янович? Сами знаете, что в городе творится…

— Знаю, — ответил Леха таким голосом, что стало понятно — кому как не Арво Яновичу Ситтоне-ну должно быть известно о событиях сегодняшнего утра.

— Послушайте, а это не ваших рук дело?

— На все ваши вопросы я отвечу вечером, в ресторане «Медведь», в 19.30, потрудитесь не опаздывать!

И Леха, отключив трубку, рассмеялся — теперь все! Остался последний раунд, который надо завершать нокаутом.

В жизни, как и в боксе, ничьей не бывает…

Стоявший на денежной трассе Санкт-Петербург — Хельсинки ресторан «Медведь» с незапамятных советских времен был известен как место криминальных сборищ. Время от времени по городу прокатывался слух об очередной оргии, устроенной в «Медведе» преступными элементами, и успешной операции правоохранительных органов, вмешавшихся в завидное для горожан течение этой самой оргии. Последствия милицейской операции были сомнительны, потому что оргии повторялись с неизбежной регулярностью.

Репутация криминального очага культуры у «Медведя» сохранилась, только уровень разнузданного веселья стал другим, более высоким. Но в этот вечер ресторан был тих, пуст и торжествен — в нем проходил уголовный саммит, встреча криминальной верхушки города.

Дядя Федя восседал во главе длинного пустого стола, справа и слева от него сидели Кирей и Гена Есаул, чуть поодаль — Леха Костюков, сейчас в облике Арво Яновича Ситтонена. Жанна в одиночестве сидела в стороне за маленьким столиком с букетом цветов и бутылкой дорогого шампанского.

«Опять обманул, гадкий финн», — думала она, глядя на беседующих вполголоса мужчин.

Она совсем собралась уходить от этого гнусного типа, целыми днями занимающегося своими темными делишками, сложила уже, с большим трудом, кстати, свои вещи и демонстративно выставила их в гостиную, к самым дверям — пусть карело-финская сволочь сразу поймет, что она уходит. Но приехал Арво, упал перед ней на колени, вымолил прощение, пообещав отвести ее вечером в престижный ресторан и представить хорошим нужным людям как свою невесту, и она согласилась.