В Николаевске-на-Амуре Георгий Яковлевич квартировал в семье Безносовых и стал невольным свидетелем жестокого обращения хозяина квартиры с женой и детьми. Седов помог женщине освободиться от домашнего гнета: она вскоре переселилась в Полтаву, где в то время жили родители Георгия Яковлевича. Сын ее при содействии Седова позже поступил в петербургское реальное училище, старшая дочь — в петербургскую гимназию, а младшая, подружка Пины, фактически выросла в семье Седовых. И Таля, и рано осиротевшая Пина стали как бы дочерьми Георгия Яковлевича.

Слова Седова никогда не расходились с делом. И когда в 1912 году, перед началом полюсной экспедиции, он напишет: "Русский народ должен принести на это национальное дело небольшие деньги, а я приношу жизнь", это будут не просто слова, а глубокая внутренняя убежденность.

Полюс стал целью его жизни, и он, как всегда, готов был идти до конца.

Биографы утверждают, что Седов впервые задумался о достижении полюса еще в 1903 году, когда познакомился в Архангельске с участниками американской полюсной экспедиции Циглера — Фиала. Это вполне вероятно. Но потом была война, потом Дальний Восток.

В 1908 году Седов работал в Экспедиции Каспийского моря, в 1909 на Колыме проводил обследование устья реки. Потом в 1910 году — Новая Земля, картирование Крестовой Губы, где был заложен Ольгинский поселок.

Мы можем только предполагать, что он мечтал о полюсе еще в 1903 году. Но теперь, в 1910, эта мечта не могла не родиться.

Северный полюс, а точнее, спор между Куком и Пири стал к тому времени попросту модой дня. В петербургских ресторанах даже распевали по этому поводу залихватские куплеты.

В научных кругах царило полное недоумение: открыт полюс или еще не открыт? Русское Географическое общество, заслушав на своем заседании доклад "О достижении Робертом Пири Северного полюса", записало в резолюции: "Сообщение принять к сведению, а относительно приветствия Кука или Пири, как достигнувших Северного полюса, повременить". Затянувшийся спор двух американских путешественников заставил многих усомниться, что они действительно были на полюсе. Если так — полюс еще ждет своего первооткрывателя!

Летом 1910 года, как раз перед экспедицией на Новую Землю, Седов женился. Жену свою Веру Валерьяновну, урожденную Май-Маевскую, он любил безумно. Принято говорить "любил безумно", писать — не принято. В разговорной речи эти слова — некая малозначащая гипербола. Но Георгий Яковлевич действительно любил безумно. Так и письма к Вере Валерьяновне подписывал: "Твой безумный Георгий", "Твой адски любящий Георгий".

"Целую тебя несчетно раз, обнимаю, прижимаю, мое солнышко, моя яркая звездочка, моя льдинка скользкая".

Николай Васильевич Пинегин познакомился и подружился с Седовым в 1910 году, потом стал участником полюсной экспедиции. Позже Пинегин напишет: "Планы его всегда рассчитаны на подвиг". Кажется, все, что делает Седов начиная с 1910 года, он делает "во имя". Во имя Веры Валерьяновны!

По ее воспоминаниям; вернувшись с Новой Земли, Седов начал постоянно говорить о полюсной экспедиции. Но в 1911 году его вновь посылают на Каспий. Только 9 (22) марта 1912 года он подает докладную записку начальнику Главного гидрографического управления генерал-лейтенанту А. И. Вилькицкому:

"Горячие порывы у русских людей к открытию Северного полюса проявлялись еще во времена Ломоносова и не угасли до сих пор. Амундсен желает во что бы то ни стало оставить честь открытия за Норвегией и Северного полюса. Он хочет идти в 1913 году, а мы пойдем в этом году и докажем всему миру, что и русские способны на этот подвиг…"

Сначала все складывалось удачно. Газеты восторженно приняли замысел Первой русской экспедиции к Северному полюсу. "Известия Архангельского общества изучения Русского Севера" 1 апреля откликнулись передовой статьей: "…удивительно, что до сих пор еще ни одна русская экспедиция не пыталась отправиться туда, куда влечет каждого помора… туда, где сходятся все северные пути — на полюс… Рано или поздно должно было воплотиться это вековое наше стремление на Север, должен был найтись русский человек, решившийся во что бы то ни стало воплотить это стремление в одну идею — к полюсу!"

"Чтобы России и русскому человеку выпала честь открытия Северного полюса, к этой мысли нельзя отнестись равнодушно", — писал вице-президент Русского Географического общества П. П. Семенов-Тян-Шанский.

Седова поддержали А. И. Вилькицкий, морской министр России И. К. Григорович. Да и сам царь отнесся к плану экспедиции сочувственно. Седову был предоставлен двухлетний отпуск с сохранением содержания, из капитанов по Адмиралтейству он был переведен во флот с чином старшего лейтенанта. "Понижение" здесь только кажущееся. Флотские офицеры всегда считались в России привилегированной кастой. Сменив серебряные погоны гидрографа на золотые, сын азовского рыбака был, можно сказать, введен в высший свет.