— Хватит! — резко сказала она. — Я все поняла. У вас все равно нет доказательств.

— А пистолет в Берлине, найденный в вашей посылке? — спросил Дронго. — Вы не считаете это главной уликой?

— Вы действительно нашли там оружие? — она все еще не верила в свой провал.

— А вы как думаете?

Словно некая натянутая струна лопнула, и она вдруг обмякла. Он увидел в ее глазах растерянность и страх.

— Что теперь со мной будет? — неожиданно спросила она, и это было равносильно признанию.

— Кто вас нанял?

— Фонд стратегических исследований Востока. Он находится в Штутгарте, — пояснила Мулайма. — Впрочем, вы и без меня все узнаете. Они наняли и Бискарги, и этого дурака Густафсона.

— Это вы разработали план его убийства?

— Нет, Бискарги, — чуть помедлив, ответила она, и он уловил колебание в ее голосе.

— И Темелиса убивал тоже только Бискарги? — немного насмешливо спросил Дронго.

Она не стала отвечать, уловив в его голосе насмешку.

— Вот и все, — сказал он, словно подводя итог. — Зачем вы на это пошли?

— А зачем вообще люди что-то делают? Деньги, — пожала она плечами. — Мне казалось, что это нетрудно. Нужно было только помогать Бискарги. Я должна была получить еще одну посылку в Москве. И подробный план действий.

— Деньги, — повторил Дронго, словно пробуя это слово на вкус.

— Можно подумать, что вы не получаете денег за свою грязную работу, — сорвалась она на почти истерический выкрик.

— Получаю, — согласился Дронго, — и действительно за очень грязную работу. Я служу ассенизатором, очищаю наш мир от грязи.

Она не заплакала даже после таких слов. Только моргнула, словно он ударил ее. Дронго снова закрыл глаза.

— Уходите, — неожиданно сказал он.

— Что? — не поверила она.

— Уходите, — повторил он, открывая глаза, — я блефовал. Никто не проверял вашу посылку. Но ее обязательно проверят в Берлине. У вас есть два дня, чтобы уехать из Европы. Потом вас будет искать «Интерпол».

— Блефовали?!

Мулайма вскочила, сжимая кулачки. Кажется, она готова была его убить.

— Но я ведь оказался прав, — угрюмо выговорил Дронго, — если бы я попросил кого-нибудь заглянуть в вашу посылку, вы бы сейчас не сидели со мной, а находились в тюремной камере.

— Какой вы благодетель, — произнесла она с иронией.

— Нет, — ответил Дронго, — я не благодетель. Я всего лишь растерявшийся человек, который не знает, как ему поступить. Уходите, — снова повторил он, — иначе я передумаю. Если хотите, ради вас я даже решился на такую ересь.

— Летнюю ересь. — неожиданно произнесла она с явном насмешкой. — Всего хорошего, мистер супераналитик! Счастливо оставаться. Не могу сказать, что была рада нашему знакомству.

Впервые в жизни он не встал, прощаясь с женщиной.

— Прощайте, Мулайма, — сказал он негромко, — надеюсь, что вам удастся уехать. И помните: у вас только два дня.

Она отступала, пятясь назад. Затем повернулась и побежала. Он смотрел ей вслед. «Красивая женщина, — подумал Дронго. — И так все печально закончилось». Неожиданно на повороте она обернулась и закричала:

— Я соврала! Я была рада нашему знакомству. Прощайте. И спасибо вам за ваше понимание.

В отель он возвращался один. Сидя в такси, он дремал. Все было слишком тяжело и слишком необычно. Вейдеманис, позвонив сегодня утром, передал последние новости из Москвы. Генерал Городцов отправлен послом в Новую Зеландию, а Баширов и Хоромин переведены из органов ФСБ в Службу внешней разведки. Мирза Меликов получил по решению суда пожизненное заключение без права обжалования приговора, но, кажется, выиграл больше других.

На следующий день вечером в номер Дронго пришел Пацоха. Впервые за все время он был одет в цивильный костюм и выглядел непривычно тихим и спокойным. Не было прежних шуток и анекдотов, к которым все так привыкли. Пацоха долго молчал, а потом сказал:

— Пропала одна участница нашего «Экспресса». Мы опросили всех и выяснили, что последним, кто видел Мулайму Сингх, был ты. Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я думаю, она уехала, — ответил Дронго. — Наверное, ее уже нет в Польше.

— И ты мне только сейчас об этом говоришь? — спросил Пацоха без гнева.

— Да, — кивнул Дронго, — с меня достаточно истории с Мехмедом Селимовичем. Я думаю, что она уже уехала, — повторил он, глядя куда-то перед собой.

Пацоха поднялся. Постоял. И потом спросил:

— Это была она?

— Не знаю, — ответил Дронго. — Я действительно ничего больше не знаю. Извини меня, Яцек, но мне кажется, что все уже давно закончилось. А мы с тобой просто ищем несуществующие тени.

— Тени, — повторил Пацоха. — Ты очень странный человек, Дронго. Я никогда не встречал таких людей. Но я рад, что мы познакомились. Можешь считать, что у тебя в Варшаве есть еще один друг.