Шрифт:
Я отрицательно покачала головой.
Что-то ценное было не в сумочке, а у меня на плечах. А голову, к счастью, не так-то просто оторвать.
В сумочке же лежали: потрепанная ксерокопия лицензии частного детектива, выданная Татьяне Ивановой, то есть мне; бусы из нефрита с ниткой на сто тринадцать жемчужин, по числу отметин на теле Будды; пепел белой гвоздики, сожженной на ароматической свече (предохраняет от неожиданных неприятностей и способствует активизации мысленных процессов); пятисотмиллиардная купюра бывшей Югославии, изъятая из обращения, и кроличья лапка — просто так.
Учитывая факт, что подобная история произошла со мной не впервые, я подумала: «Интересно, к каким последствиям приведет кража сумочки на этот раз?»
— Распоясалось хулиганье, — посетовал продавец. — Вот, возьмите-ка.
И он протянул мне брошюрку с афоризмами.
— Но как же вы будете отчитываться? — удивилась я, отдергивая протянутую было руку.
— А доходы с продажи этого издания не запрашиваются, — успокоил меня продавец. — Эти книжонки к нам поступают совершенно бесплатно, а мы реализуем их по бросовым ценам. Да еще и проспектики в придачу. Так что это — мой подарок вам.
— Спасибо, — с удивлением поблагодарила я продавца и, крепко держа в руках брошюрку с проспектом, неторопливо направилась к выходу.
Неподалеку от железных ворот с вытянутой аркой, там, где дрожал воздух от звуков пасадены-босановы, ревущих из киоска с аудиокассетами, толпились люди.
Из гущи народной то и дело раздавались восхищенные возгласы:
— Гляди! И не падает!
— А вдруг по ноге?
— Ко мне тоже все липнет…
— Да у него магнитный жилет!
— Gillette? С двойным лезвием и плавающими головками?
— Сам ты… с плавающей головкой. Это ж русский самородок!
Протиснувшись сквозь потертый драп и замшелый кашемир, я с удивлением обнаружила следующую картину.
Мужик лет шестидесяти пяти, седоватый, худой и очень веселый, держал две сковородки.
Но не в руках, а на своей чахлой груди.
Металлические круги казались прочно приклеенными.
Старик с бодрой улыбкой озирал удивленных зрителей, подмигивая им, словно фокусник.
«Бывает, бывает, — подумала я. — Притягивает старичок железяки, как магнит опилки. Наверняка хорошая прибавка к пенсии. Но где же шапка для сбора купюр?»
Головной убор не просматривался.
А в музыкальном киоске тем временем кукарача сменилась чарльстоном.
Народ ахал и качал головами.
— А как вы это делаете? — спросила одна женщина, задумчиво облизывая мороженое.
— Резервы человеческого организма еще не раскрыты, — с готовностью объяснил ей дед. — Человек не знает, на что он способен. — «Это уж точно, — подумала я. — Хорошее начало для любого продолжения».
— И практически любой из вас, — старик обвел рукой толпу, — может почти все.
«Ай, как славно, — продолжала я комментировать про себя происходящее. — Вот сейчас он и сделает свой маленький бизнес. Интересно, что это будет? Пособие по развитию сверхнормальных способностей, изданное лет пять назад и залежавшееся на складе? Или какой-нибудь тренажер вроде магнитного колечка?»
— Приходите к нам, и вы сможете больше узнать о себе! — Старик торжественно вручил женщине красочный проспект, точно такой же, как тот, что торчал у меня под мышкой. — Грядет эпоха Водолея! Человечество будет вынуждено отказаться от дальнейшего развития цивилизации по пути научно-технического прогресса и перейти на новый, биологический уровень. Впереди — огромное поле для работы над собой! Приблизим будущее вместе!
"О-о, — подумала я, — да у них дело поставлено на широкую ногу.
Когда фирма отказывается от мгновенной маленькой прибыли в расчете на большую прибыль в будущем, это серьезная фирма". — Добро пожаловать в братство разума! — торжественно произнес старик, пожимая руку женщине.На его правом запястье я заметила узкий кожаный браслет черного цвета.
Точь-в-точь такой же, как и у скончавшейся полчаса назад девушки в красном плаще.
Глава 2
ЖИВОЙ ТОВАР
Уютно пристроившись на диванчике, я в задумчивости вертела в руке чашечку с остатками кофе.
Опрокинув ее на тарелку вверх дном, я немного подождала, пока стечет гуща, а потом, вернув сосуд в исходное положение, с интересом вгляделась в картинку, образовавшуюся на фарфоровых стенках моего мейсенского сервиза.
Получившееся в результате моих операций размазанное изображение представляло собой нечто вроде произведения сумасшедшего авангардиста, взявшегося работать с натуральными продуктами в качестве живописного материала.