Как только «Энфорсер» приземлился, двойной залп лазеров, выпущенных Месснер, проплавил борозды на уже изрядно поврежденных торсе и руке. Четыре точно посланных наступательных РБД взорвались на броне вражеской машины, увеличивая разрушения. Мощный заряд наступательных РБД сделал свое дело; когда дым развеялся, правая рука «Энфорсера» валялась в грязи, и шипела, остывая. Торс меха был покрыт дырами, а в широком зазубренном проломе в левом бедре был виден толстый, металлически-серый пучок миомеров. Голова «Энфорсера» раскрылась — это вражеский мехвоин катапультировался из покалеченного механизма. Капелланец наверно решил, что он достаточно участвовал в сражении для одной ночи.

В своей битве с «Энфорсером» капитан Месснер потеряла из виду ход остального боя, что было недопустимой вещью для такого опытного командира как она.

— Уланы, доложить, — выкрикнула она в коммуникатор, надеясь, что резкость в её тоне скроет злость на саму себя.

— Улан-3, чисто, — Мардж Ром доложила первой. — «Винди» свалился, потеряв ногу, но я думаю, что мы, возможно, сможем спасти его. Похоже, наши люди позаботились о коленном суставе четвертого меха.

Месснер заметила, что последний капелланский мех, приземистый, уродливый «Дженннер», не участвовал в сражении.

— Улан-2, все чисто, босс. — Странная сухость с голосе Дэнни Колонна звучала так, словно он говорит через боль. — Извините, я не смог сохранить «Центуриона». Его боезапас взорвался и его разбросало по всей округе. Должно быть, старая модель, вы же знаете, что они не оснащались СРХБ?

Месснер знала, что Колонна имел в виду. Система раздельного хранения боеприпасов направляла взрывную волну при взрыве боеприпасов наружу из меха.

— Колонна, с тобой все в порядке? — спросила Месснер.

— Да, я в порядке. Ну, отчасти. Я похоже сломал несколько ребер. Этот «Центурион» подошел вплотную и хорошенько стукнул моего «Энфорсера». Причем ударил туда куда я меньше всего ожидал — в голову и я ударился о подлокотник катапультирующегося кресла. Извините, босс.

Это было так похоже на Колонну — извиняться за полученные в сражении ранения, даже если они были результатом не его ошибки.

— Все нормально, Дэнни. Пока посиди смирно. — Месснер переключила командную волну. — Ударный, Покет, что у вас?

— Ударный — все чисто, «Хлыст», — ответил гражданский партизан, возглавлявший пехотную ударную группу. — Мы уничтожили пятнадцать капелланцев, а также более дюжины ранили. По крайней мере, больше никто не стреляет в нас. Мы подорвали колено «Дженнера», но не свалили его. К счастью, кто-то из моих парней подстрелил пилота, когда тот поднимался в кокпит.

— «Хлыст», это Покет. Мы не нашли ключи, но завели грузовики и готовы ехать. Что делать с этими подбитыми мехами?

— А что вы можете сделать? — цинично спросила Месснер. — «Виндикатор» потерял ногу, а «Энфорсер» руку, да еще и не хватает кресла пилота, которое покинуло кабину вместе с ним при катапультировании.

— Ну, босс, если вы дадите нам минут сорок пять, то мы сможем заставить «Энфорсера» двигаться, — ответил техник-сержант Майк Эстон, единственный выживший тех уланов Черного Ветра на Милосе. — Пилотирование будет немного тяжеловато, но я думаю, мы сможем использовать командное кресло снятое с «Виндикатора». Я думаю, что мы возможно даже сможем спасти руку, ну или приладим на ее место одну из рук «Винди». Но вы знаете, что это уже придется делать не здесь и не сейчас. И если они правы в отношении «Дженнера», и колено действительно не сильно повреждено, то один из наших партизан сможет увести его отсюда, и будем надеяться, что он не будет сильно шуметь, пока я занят делом.

Месснер задумалась. Включение в свой небольшой отряд «Энфорсера» или «Дженнера», позволит довести его численность до полного копья. Немного против объединенных сил капелланского гарнизона, но с другой стороны, четыре меха это лучше, чем три, а если оба меха починят, то пять будет еще лучше.

— Хорошо, Покет, у тебя есть сорок пять минут, но не больше, да и то при условии, что капелланцы нас не побеспокоят за это время. Все что не сможете погрузить и забрать собой, вы должны уничтожить. Ясно?

— Так точно, сэр.

— Хорошо. Выполняйте!

Через 45 минут партизаны-налетчики покинули капелланский бивак. Эстон сдержал свое слово. И «Энфорсер» и «Дженнер» могли двигаться самостоятельно, хотя несколько неустойчиво. С «Виндикатора» сняли все пригодные узлы и детали. Затем в ободранный остов установили ранцевые заряды с петаглицерином и взорвали, оставив от него одни мелкие куски.

Как только рейдеры скрылись в рассеивающихся рассветных сумерках, один из гражданских партизан остался сзади. Какой-то момент он изучал взглядом останки торса поверженного «Центуриона». Затем, порывшись в парусиновой вещевой сумке висящей на плече, он достал большой аэрозольный баллончик с кроваво-красной краской. Небрежными быстрыми движениями он написал китайский иероглиф на левой ноге разрушенной боевой машины. Вымещая злость, он с презрением сплюнул на бронированную ногу меха и исчез вслед за своими друзьями.