Эймис фыркнул с отвращением на не очень-то забавные превратности человеческого разума.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Начнем делать все, что зависит от нас, чтобы прекратить эту глупость. Чарльз, отправь сообщение на Киттери. Сообщи генералу Сортеку, что мы обосновались здесь, и спроси совета у департамента гражданских дел или отдела операций по психологическому воздействию на противника. Пока мы будем придерживаться стандартной линии поведения. Никто не вступает в противостояние с аборигенами…

— Извините, генерал, — прервал Фэйрфакс, — Но возможно, это не лучшая идея.

— Что?

— «Аборигены», сэр. Я знаком с этим общепринятым термином, но большинство местных жителей считают его унизительным.

— Хорошо, включите это в завтрашние предписания. Используемый термин «аборигены» не приемлем. Поэтому с настоящего момента будем использовать термин «местные». Это поможет?

Фэйрфакс кивнул головой.

— Далее. Я не хочу никаких стычек с местными жителями. Мы сократим количество наших патрулей, насколько это возможно. Сохраним минимальный контроль за милосцами. Только те субъекты, которые окажутся в закрытых площадках космопорта, должны быть проверены. Давайте попробуем сохранить статус-кво. Солнышко отправит большие силы, чтобы попытаться выбить нас с Милоса, и мне не хотелось бы оказаться на планете, кишащей повстанцами, также как и с оснащенными мехами линейными силами.

— Генерал, что насчет капелланцев и милосцев, отсиживающихся в станции КомСтара? — спросил полковник Кэлвин.

— Регент Миконе сказал, что он вышвырнет их через несколько дней, так, что я думаю, ни каких проблем там не будет, — ответил Эймис. — Только убедитесь, что мы отделили капелланцев от местных. Милосцев отпускайте под честное слово, но капелланцев придется взять в плен.

— Что-нибудь еще? — Когда никто не проронил ни слова, Эймис распустил своих офицеров.

Как только Эд Эймис и Чарльз Антонеску вышли из душного главного здания космопорта, они задержались у входа в здание, чтобы поднять воротники, так как последние два часа дул холодный, пронизывающий ветер. Капитан Билл Коул, старший помощник полковника Кэлвина, коснулся своего кепи в формальном салюте, проходя мимо своих командиров. Коул снисходительно улыбнулся попыткам старших офицеров прикрыться от ветра. Выросший в холодном южном климате Таркада, он рассматривал холодный бриз достаточно освежающим.

Внезапно, посередине шага по бетону космодрома, Коул упал лицом вниз, даже не пытаясь сгруппироваться. Громкий, резкий выстрел отдался эхом от кирпичных и феррокретовых зданий космопорта.

Эймис схватил Антонеску и толкнул во внутрь здания, за мгновение до того, как второй выстрел разорвал воздух. Осколки оболочки пули и серых кусочков феррокрета осыпали его полевую куртку.

— Чёрт! Всё вышло из-под контроля! — прорычал Эймис, когда снаружи полудюжина голосов предупреждающе закричали — «Снайпер!»

В сотне метрах от главного здания космопорта, в районе основного ангара обслуживания космопорта, пехотинец Легкой Кавалерии вскинул свой автомат и начал поливать огнем крышу ближайшего здания. Эймис предположил, что пехотинец заметил, или ему показалось, что заметил снайпера, и попытался подавить или убить вражеского стрелка.

Красные брызги крови взметнулись из раны, когда тяжелая пуля снайпера пробила грудь пехотинца. Звук выстрела потерялся в треске автоматной очереди Легкого Кавалериста. Пехотинец свалился на спину. В предсмертной агонии он конвульсивно нажимал на спусковой крючок автомата. Трассирующие пули продолжали разрывать мрачное, снежное небо до тех пор, пока магазин не опустел.

На плоской крыше ближайшего пакгауза, Несса Эмент прильнула к окуляру её дневного оптического прицела, пока Джин Ракан водил своим электронным биноклем в поисках новой цели. Её последняя жертва — пехотинец, была слишком простой мишенью. Он не только не додумался найти подходящее укрытие, но и привлек к себе внимание, открыв ураганный огонь по не тому зданию. Он был глупцом и заплатил за это своей жизнью.

— На один час, десять метров. Джип, — спокойно сказал Джин.

— Принято, — подтвердила Эмент, обнаружив транспортное средство в дюжине метрах от места, где упала её последняя жертва.

— Мужчина спрятался за капотом машины. Подожди секунду, и он снова высунет свою голову.

Эмент прильнула к прицелу. Решившись, рыжеволосый человек высунул свою голову на несколько сантиметров из-за оливково-зеленого джипа. Она наблюдала, как он осторожно обходил транспорт, подбираясь к её первой цели — вражескому офицеру. В левой руке он сжимал большую зеленую нейлоновую сумку. Рукав мужчины и сумку украшал белый круг с красным крестом в центре.

Без колебаний Несса Эмент навела прицел позади левого уха мужчины и нажала на курок. Санитар упал замертво, его голова превратилась в кровавое месиво.

Её уши уловили тихое, скулящее жужжание, но снайпер проигнорировала этот звук, так как она искала новую мишень.

— Несса, они запускают боевых мехов, — настойчивый шепот Ракана прокомментировал шум. Это было пульсирование включающегося реактора меха. — Его сенсоры, возможно, смогут засечь нашу позицию. Мы должны уходить. Сейчас.

Эмент молча кивнула головой. Неважно, что она стреляла из укрытия, используя глушитель, который не только уменьшал шум от выстрела, но и подавлял вспышку и дым от выстрела. Три жертвы были обычной тактической нормой для снайпера, согласно жестокой доктрины, сформулированной Коммандос Смерти. Совершенные сенсоры боевого меха почти наверняка помогут его пилоту обнаружить их позицию. Даже мощные тринадцатимиллиметровые пули от ее тяжелой снайперской винтовки, оставляли мало шансов против прочной брони меха.