Гр е к. Никогда не будет! 16. Экстерьер. У таверны. День.

Гюнтер и Сю, не глядя друг на друга, садятся в белый "Мерседес". Грек и официант наблюдают за ними, стоя у порога таверны.

Грек. Где, я тебя спрашиваю, справедливость? Он

на белом "Мерседесе", а я - на старом велосипеде. О, Бог! Почему ты слеп?

Гюнтер. Давай скорей уберемся из этой страны. Сю. Куда? Ваши наследили по всей Европе. Гюнтер. Но я-то при чем? Неужели и ты меня не понимаешь?

Отец Гюнтера не был нацистом. Он и винтовки в руках не держал. Этот интеллигентный человек был кинооператором, довольно известным в мире искусства, и оставил сыну, кроме почтенного имени, дом и километры отснятой им пленки.

В родительском доме Гюнтер и Сю пили, предавались любви под неумолкаемые вопли модных пластинок и, лежа на коврах, смотрели на домашнем экране папино наследство - документальное кино, отыскивая, что бы можно было продать из непроданного в свое время самим оператором.

С экрана на них хлынуло жуткое прошлое. Ее родителей и его родителей. Расстрелы. Виселицы. Очереди голых женщин и детей у дверей газовых камер. Горы трупов. Улыбающиеся эсэсовцы с серебряными черепами на тульях форменных фуражек.

Эти кадры отец Гюнтера не продал. Он их прятал. Как свой и национальный позор.

А Гюнтеру нечего стыдиться. Он их продаст, эти уникальные кадры, любой телевизионной компании и на вырученные деньги сможет долго кутить со своей подружкой Сю.

С коробками пленки Гюнтер и Сю стали толкаться в двери телекомпаний, предлагая свой товар. Но покупатвг лей не находили. Кому теперь это нужно? Прошло столько времени. Все это уже видано-перевидано и надоело. Пора забыть. Этот товар вышел из моды.

В своих попытках хоть что-нибудь выручить, Гюнтер и Сю, вопреки своей прежней беспечности, стали горячо отстаивать абсолютно чуждую им идею о том, что прошлое нельзя забывать во имя будущего и тому подобное, чем недавно доводили до бешенства Сю ее родители.

Но молодых людей вежливо выпроваживали. И они махнули рукой. Стали снова кутить. А лучшего места, чем

Мюнхен, для кутежей в то время и придумать нельзя было. Начались Олимпийские игры, и Мюнхен стал столицей мира, нескончаемым карнавалом.

Идет документальное кино об открытии и начале Олимпийских игр 1972 года в Мюнхене.

Чудесный праздник. Яркие краски. Беззаботные радостные улыбки.

И все это глазами нашей пары. 17. Интерьер. Плавательный бассейн. День (хроника).

Финальные заплывы. Брасс. Баттерфляй. Кроль. Дистанции короткие и длинные.

Как дельфины, мелькают в воздухе атлетические фигуры пловцов в стартовых прыжках. Мощные взмахи рук.

Победители, поднимающиеся на пьедестал почета. Семь золотых медалей американца Марка Спица. Семь раз над его красивой античной головой взвивается звездно-полосатый американский флаг под звуки гимна США.

Стоя на ликующей переполненной трибуне, Сюзанна в упоении подхватывает гимн. Гюнтер с удивлением внимает ее вдохновенному голосу, ее неподдельному восторгу.

Победители сошли с пьедестала, и публика снова уселась на свои места.

Гюнтер (Сю). Откуда в тебе такой энтузиазм? Из-за Марка Спица?

Сю. Конечно.

Гюнтер. Потому что он еврей?

Сю. Потому что он американец.

Гюнтер. И при этом - еврей.

Сю. Это никакого значения не имеет. Он - американец, как и я. И я горжусь как американка. А как женщина - я без ума от его красоты.

Потом карнавал внезапно прервался. Арабские террористы захватили в Олимпийской деревне израильских спортсменов. В Германии снова запахло еврейской кровью, и прошлое, которое так хотели забыть, вернулось в своем жутком оскале.

Мы подробно, по сохранившимся документальным кадрам, воспроизведем всю трагедию, разыгравшуюся в Мюнхене, и расскажем, как вели себя в те дни Гюнтер и Сю. 18. Интерьер. Квартира Гюнтера. Вечер.

Гюнтер и Сю смотрят по телевизору пресс-конференцию Марка Спица. Уже нет его знаменитой улыбки. Каменное, тяжелое лицо. Сиявшие прежде глаза словно подернулись пеплом, угасли.

Корреспондент. Что вы думаете об израильских атлетах, взятых заложниками в Олимпийской деревне?

Марк Спиц. Никаких комментариев. Это очень трагично...

А сам чуть не плачет.

Корреспондент. Вы остаетесь здесь до конца Олимпиады?

Марк Спиц. Нет.

Корреспондент. Когда вы уезжаете?

Марк Спиц. Немедленно.

Корреспондент. Куда? В Нью-Йорк? Лос-Анджелес?

К камере прорывается тренер, встает между своим питомцем и объективом.

Тренер. Не отвечай! По причинам безопасности...