Ханс Ребка самоустранился и наблюдал за возможными опасностями. Он поражался, как энергично и дружно их маленькая группа включилась в работу. Подземные устройства Дженизии не были рассчитаны на столь грубое вмешательство. В них использовались огромные, весьма тонко уравновешенные силы. И когда эта нежная балансировка нарушилась…

— Берегись, сзади! — вскрикнул Ребка. Маховое колесо в дальнем конце комнаты, с которого сняли всю нагружу, принялось бешено крутиться. Жужжащий звук поднялся до визга, затем перешел в ультразвук и закончился страшным взрывом: колесо разлетелось вдребезги. Все попрятались, а затем снова взялись за дело.

Десять минут спустя зал превратился в развалины. Лишь кое-где еще содрогались шестеренки, да поднимались над лужами клубы пара.

— Очень хорошо, — спокойно произнес Жжмерлия. — А теперь будем ждать.

«И надеяться, что владелец не слишком разозлится на хулиганов», — подумал Ханс Ребка, но ничего не сказал. Идея Жжмерлии была дикой, но ведь ни у кого не нашлось лучшей.

Еще четверть часа слышался только треск медленно оседающих обломков. Первое доказательство того, что стратегия Жжмерлии сработала, возникло с неожиданной стороны. Потолок зала осыпался метелью маленьких серых хлопьев. И внезапно его центр начал выпучиваться в их сторону, прямо над тем местом, где они стояли. Все бросились врассыпную. Но стойки и балки остались на своих местах, а выпуклость продолжала расти. Потолок раскрылся и стал днищем серебристого шара.

Когда контуры нового явления обрисовались достаточно ясно, Ханс Ребка почувствовал облегчение, смешанное с разочарованием. Он и раньше встречал разумные создания Строителей, на Жемчужине и Ясности. Но он не ожидал встретить нечто подобное здесь, и теперь подозревал, что никакой пользы от этого не будет. Эти творения, вероятно, не хотели причинить вред людям, но следование их собственным целям, как правило, приводило именно к такому результату. Хуже всего было то, что они бездействовали или работали в одиночестве в течение миллионов лет после ухода Строителей из этого рукава. Их обязанности казались довольно странными, «заржавевшими», слишком чуждыми… И тем, и другим, и третьим вместе. Общение с ними шло методом проб и ошибок, и у Ханса Ребки создавалось впечатление, что лично он ошибался чаще, чем попадал в цель. Но лучше дьявол, которого знаешь, чем…

— Мы заблудились и нуждаемся в помощи. Наш отряд прибыл сюда издалека. — Как только это существо показалось целиком, Ребка принялся описывать их приключения. Пока он говорил, предмет перед ними начал свое привычное превращение из дрожащего ртутного шара в искаженный эллипсоид. Сверху выросла серебряная бахрома и раскрылась в обычный пятилепестковый цветок. Пятиугольные диски выдвинулись перед шаром, а длинный тонкий хвост свесился вниз. Головка цветка повернулась прямо к Ребке.

Он продолжал говорить, подозревая, что его слова пока еще не обрели смысл. Прежде чем начнется общение, должна проснуться лингвистическая система этого создания и на основе анализа определенного объема произнесенного освоить человеческую речь.

Ребка говорил еще несколько минут, затем замолчал. Этого вполне должно хватить. Наступило томительное ожидание. Наконец раздалось тихое шипение, сопровождаемое чем-то вроде вулканической отрыжки.

— Закипает! — проговорил Луис Ненда. Его руки и грудь покрылись маленькими волдырями от обрызгавшей его едкой жидкости, но он не обращал на них внимания. — Только очень медленно. Может, дать ему дозу слабительного…

— Ему нужно время для лингвистического анализа, — прервал его Ханс Ребка. — Когда он освоит человеческий язык, можешь говорить что угодно.

— … заблудились… нуждаемся в помощи, — голос звучал так, словно кто-то разговаривал через трубку, наполненную водой, — … прибыли… прибыли из… издалека…

Дрожащая поверхность продолжала возбужденно трепетать, а лепестки оглядывали дымящиеся развалины.

— Заблудились, но сейчас… здесь. Здесь с этими злобными варварами, учинившими такой… такой погром.

— Вот теперь мы влипли, — сказал Ненда феромонами, но так слабо, что уловить это смогла только Атвар Ххсиал. — Пора сменить пластинку. — И он громко обратился к созданию: — Кто ты такой и как тебя зовут?

Дрожание прекратилось. Лепестки повернулись в сторону Ненды.

— Имя?.. имя… у меня нет имени. Мне не надо имени. Я — Хранитель Мира.

— Этого мира? — спросил Ненда.

— Единственного значимого мира. Этого мира, будущего дома моих создателей.

— Строителей? — Ребка подумал, что существо сердится. Точнее, раздражено. Требовалось отвлечь его от картины разрушения. — Строители были вашими создателями?

— У моих творцов нет имени. Они сделали меня, так же как и этот мир. И моя обязанность — приспособить его к их нуждам и сохранить до их возвращения. Что я и делал с момента их ухода. — Голова снова обвела все вокруг. — Но теперь, урон здесь так…

— … невелик, — произнес Ребка. — Это все можно восстановить. Но перед работой нас необходимо накормить.

— Органические вещества?

— Особые органические вещества. Пища.

— Но здесь нет органики. Возможно, на поверхности…

— Это было бы идеально. Вы можете это устроить?

— Не знаю. Следуйте за мной.

Серебряное тело повернулось и заскользило прочь из зала.

— Что ты об этом думаешь? — тихо спросил Ненда у Ханса Ребки, когда они двинулись следом за существом. — Будущий дом Строителей… Здесь? Чушь.