– Понятно.

– Четвертое. Если не будете укладываться в уже осуществляемый график, в стадии пятиминутной готовности объявите паузу. Но это, конечно, в том случае, если все же будет надежда благополучно довести эксперимент до конца. Если надежда исчерпается раньше, доложите. Будем давать отмену. У меня все.

– Понятно. Разрешите приступить?

– Да.

2. ДВА С ПОЛОВИНОЙ ЧАСА СПУСТЯ ТАМ ЖЕ, НА "ВАСИЛИИ ПЕТРОВЕ".

РАЗГОВОР ПО ТЕЛЕФОНУ:

РАДИОРУБКА - КАЮТА АСОВСКОГО

– Сергей Сергеевич! Докладывает дежурный,

– Да-да.

– Разрешите поставить в известность: имитировано приводнение макета с немедленным захватом его в аварийную сеть; подъем; доставка на палубу судна. Все это в условиях девятибалльного шторма.

– Ну и...

– Если коротко: никаких посторонних попыток вести наблюдение не установлено.

– В толще воды?

– Тоже ничего, кроме естественного фона: шторм!

– Базу они, впрочем, вполне могли не заметить. Она от них далековато.

– Одиннадцать миль. Но - самолеты!

– Вы же говорите: "Шторм".

– С судна в квадрате И-восемь пускали ракеты.

– Что-о?

– Совершенно отчетливый красный свет. Если по аварийному коду; "Сигнальные ракеты бедствия". Один из пилотов утверждает, что в момент пролета над судном он определенно видел, что там жгли фальшфейеры. Тоже красного цвета.

– С такой высоты! Как он мог это заметить?

– Он так доложил по начальству... Первое впечатление, что на этом судне нет никакого специального оборудования.

– Федору Трофимовичу докладывали?

– Он сейчас здесь, в радиорубке.

– Понимаю. Я должен срочно связаться с берегом. Не мог бы он за это время подойти ко мне?

– Федор Трофимович направился к вам..,

3. ТАМ ЖЕ СПУСТЯ ЕЩЕ ДВАДЦАТЬ МИНУТ. РАЗГОВОР ПО ТЕЛЕФОНУ:

КАЮТА АСОВСКОГО - ПОСТ УПРАВЛЕНИЯ

– Николай Матвеевич!

– Вахтенный помощник Поликарпов слушает!

– Берег разрешил провести спасательные работы.

– Понято, Федор Трофимович.

– Иду к вам. Начинайте формировать аварийную партию, Сколько человек, кого. Вам придется ее и возглавить. Обязательно включите врача.

– Понято.

– Тревоги не объявляйте. Хорошо бы справиться силами вахты. Завтра напряженный день.

– Понято, Федор Трофимович, понято...

4. ШТОРМОВОЙ ОКЕАН

Непрошеным гостем, который так некстати вмешался в работу ученых, было австралийское грузовое судно "Фредерик Маасдам" водоизмещением одиннадцать тысяч тонн. Уже пятые сутки подряд его трепал шторм. Вышли из строя радиостанция и электропривод рулевой машины, не стало пресной воды, и, наконец, вырвало шток одного из цилиндров главного двигателя. Осколками были тяжело ранены механик и два машиниста.

"Фредерик Маасдам" лишился хода и развернулся правым бортом на ветер, из-за перемещения палубного груза и течи в трюмах с каждой минутой все более теряя остойчивость, К тому времени, когда аварийная партия во главе с Поликарповым ступила на его борт, крен достигал тридцати четырех градусов.

Экспедиционный врач сразу же занялся ранеными, а Поликарпов и прибывшие с ним люди за линь подтянули буксирный трос, набросили его за носовые кнехты и стали отходить к полубаку.

Да, они стали уже отходить, как вдруг одна из строп, крепившая палубный груз, лопнула. Гора бочек и ящиков двинулась на Поликарпова. Он успел крикнуть: "Берегись!" - но в ту же секунду был сбит с ног и смыт за борт. В реве ветра, в шуме воды и грохоте рушащихся бочек его никто не услышал.

Едва Поликарпов оказался под водой, спасательный жилет, надетый поверх прорезиненной штормовой куртки, автоматически раздулся. Поликарпова то выносило на поверхность океана - и тогда в ушах свистел ветер, а в лицо дробью гвоздили колючие брызги, - то водяные валы "подминали" его, затягивали в пучину.

Оглушенный, полузахлебнувшийся, в кромешном мраке тропической штормовой ночи, он совершенно потерял ориентировку, но тем не менее как только над ним оказывалось небо, упорно начинал загребать воду, хотя и понимал, что его все дальше относит от судов и что до тех пор, пока океан не утихнет, нельзя надеяться даже на тот редчайший шанс, который выпадает на долю моряка всего один раз в жизни.

С рассветом шторм начал слабеть. Волны, правда, еще захлестывали Поликарпова, но с каждым часом становились ленивее, все чаще вместо гребней на поверхности воды тянулись белые полосы безжизненной пены. И тогда он вдруг забылся. Это не было сном. Им овладела апатия, вызванная усталостью и голодом.

Как только на "Василии Петрове" узнали, что Поликарпова смыло за борт, по приказу капитана Зиганшина немедленно же, единым ракетным залпом, в океан сбросили радиобуи, чтобы обозначить тот участок водной поверхности, в пределах которого Поликарпов должен был находиться. Вслед затем беспилотные вертолеты принялись инфралокаторами метр за метром обшаривать этот участок. Анализируя их сигналы, вычислительные машины "Василия Петрова" работали во всю свою мощь.