Готье находился близко и сразу же отозвался на просьбу рыцаря.

— Мессир, вас не должно удивлять, что мы так долго выдерживали осаду: ведь мы поклялись в верности королю Франции, — сказал сир де Батфоль англичанину. — Но король не прислал никого, кто помог бы нам сражаться с вами, поэтому просим на месяц снять осаду и обязуемся не вести против вас боевых действий. За это время либо король Франции, либо герцог Нормандский придут нам на помощь. Если они не придут, то ровно через месяц, день в день, мы сдадимся. Принимаете ли вы эти условия?

— Я не могу ничего решать без согласия графа Дерби, — ответил Готье. — Но я немедленно поговорю с ним и постараюсь сделать все возможное, чтобы он принял ваши предложения.

Сказав это, Готье отъехал от крепостных стен, отправился к графу Дерби и рассказал ему обо всем. Граф ненадолго задумался.

— Я согласен с тем, что предлагает мессир де Батфоль, но при одном условии, — сказал он.

— Каком именно?

— В знак соблюдения этих условий он выдаст нам в качестве заложников двенадцать знатных людей города. Но тщательно проследите за тем, — прибавил граф, — чтобы были взяты люди богатые, и заставьте горожан обещать, что в этот месяц они не будут восстанавливать разрушенное при осаде, и добейтесь того, чтобы мы могли за деньги закупать в городе продукты, если они нам потребуются.

— Таково было и мое намерение, — сказал мессир Готье де Мони.

И он покинул графа, чтобы отправиться к рыцарю, по-прежнему ждавшему его на крепостной стене.

— Граф Дерби согласен на ваши требования, — объявил Готье де Мони, — но только если вы отдадите ему в заложники двенадцать горожан.

— Мы готовы, — хором ответили те, кто требовал от Гуго сдачи Мон-Сегюра.

Итак, условия были приняты, и вечером двенадцать заложников уехали в Бордо.

Но граф Дерби не вошел в город; он продолжал совершать набеги в окрестностях, грабя и захватывая большую добычу, ибо край этот был очень богат.

Вот почему случилось так, что он оказался поблизости от Эгюйона. А владелец замка Эпойон вовсе не был доблестным рыцарем, ибо, едва узнав о появлении графа Дерби, и даже прежде, чем тот осадил город, он примчался к англичанину и вручил ему ключи от города, умоляя лишь о том, чтобы граф пощадил его, не разграбил города и замка; само собой разумеется, граф Дерби легко с этим согласился.

Но слух о добровольной сдаче быстро распространился и покрыл великим позором владельца Эгюйона, чье имя, к счастью, история не сохранила.

Особенно были разгневаны подобной трусостью жители Тулузы; они вызвали хозяина Эгюйона к себе, не сообщив, зачем требуют его приезда; когда он прибыл в город, они, обвинив его в предательстве, устроили над ним суд и, к радости тулузцев, повесили.

Город Эгюйон, расположенный при слиянии двух судоходных рек Ло и Гаронна, стал для графа Дерби такой славной добычей, что англичанин, подновив и восстановив в городе все, что требовалось, превратил его в свой сторожевой форпост, как рассказывает Фруассар, и доверил его отважному Жану де Гомори, когда снова двинулся на осаду Ла-Реоля, правда после того как, верный себе, по пути осадил и захватил, перебив весь его гарнизон, замок, который назывался Сегра.

Итак, граф Дерби осадил Ла-Реоль.

— Вот город, который мы должны взять, — сказал Готье де Мони, когда перед ними показались крепостные стены. — Ведь в нем мне надо отвоевать могилу моего отца, и для меня это столь же священный крестовый поход, как и для короля Людовика Святого.

— Мы возьмем его, как взяли все прочие города, — ответил граф Дерби, кому удачный поход придавал все больше смелости. — Вы обретете могилу вашего отца, мессир, но прежде должны оказать еще одну услугу нашему милостивому королю Эдуарду.

— В чем она состоит?

— В том, чтобы напомнить рыцарю Гуго де Батфолю, что срок перемирия, коего он у нас просил, истек и город принадлежит нам, если только к нему не подоспела помощь от короля Франции или герцога Нормандского.

— Хорошо, мессир, — сказал Готье де Мони и отправился в Мон-Сегюр. Ожидаемые подкрепления не подошли.

Поэтому Гуго де Батфоль, раб слова, данного им графу Дерби, и раб клятвы, данной графу Лилльскому, сдал Готье де Мони город, капитаном которого был, и стал подданным короля Англии.

Тем временем осада Ла-Реоля продолжалась.

Англичане, два месяца пытавшиеся взять город, построили из дерева две огромные башни и каждую из них поставили на четыре колеса.

Обращенные на город стороны башен, обитые вымоченной в воде кожей, защищали от огня и стрел.

С помощью множества людей англичанам удалось, предварительно засыпав рвы, подкатить башни совсем близко к стенам города.

Башни были трехъярусные, на каждом ярусе помещалось сто лучников, и, как только их движущаяся крепость оказалась на месте, они начали безопасно для себя вести непрерывный обстрел города.