Эдуард знал, что король Франции упорно его преследует, но, словно желая исчерпать силы своего врага бесконечными преследованиями, постоянно убегал от него, никак не желая вступать в сражение.

Вот почему король Англии поджидал в городе Уазмон возвращения двух своих маршалов, снова посланных на поиски переправы. Вернулись они вечером; они храбро бились с французами, но брода не нашли.

Тут король повелел привести пленных и сказал:

— Есть ли среди вас человек, знающий брод, который должен быть вблизи Абвиля и по которому мы и наша армия смогли бы безопасно перейти через реку? Если кто-либо знает брод, пусть укажет его, и он будет свободен.

Все пленные хранили молчание.

— Государь, я знаю французов, — склонившись к уху короля, шепнул Годфруа д'Аркур, — никто из этих людей ради того, чтобы спасти жизнь только себе одному, не покажет брода. Пообещайте свободу всем, и, может быть, один согласится ради спасения товарищей показать брод.

— Хорошо, — ответил Эдуард и, повернувшись к пленным, сказал: — Теперь я обещаю свободу не одному из вас, а всем. Более того, обещаю сто золотых экю тому, кто укажет переправу.

Тогда один из пленников подошел к королю и обратился к нему с такими словами:

— Сир, никто из моих спутников — все они французы — не предаст свою страну. Но я, — продолжал он, — служил у Оливье де Клисона, который погиб за то, что признал вас истинным своим королем. И значит, я должен пожертвовать собой ради других, ибо Филипп не мой король.

— И все-таки вы шпионили за нашей армией в пользу короля Франции, когда вас схватили, — возразил Эдуард.

— Сир, я уже говорил, когда меня схватили, что я не шпион, и сегодня повторяю снова. Кроме того, я сказал, что хотел бы служить вам. Сегодня мне представился случай, и я докажу, что говорю правду. Подтвердите мне снова ваше королевское слово, что все эти люди будут свободны, и я сам укажу вам брод, который вы хотите найти.

— Я доверяю вашему слову, — ответил Эдуард, убежденный искренним тоном этого человека, — и с этой секунды ваши спутники свободны.

Эдуард тут же приказал, чтобы пленных развязали и разрешили им покинуть лагерь.

— Сир, никто не знает лучше меня переправу у Белого пятна, — сказал тогда Гобен Атас (история сохранила имя этого человека), — ибо я сам в этом году более двадцати раз переходил там реку. Поэтому клянусь головой, сир, перевести вас через Сомму в таком месте, где вашим пешим солдатам вода будет только до колен, а ваши всадники пройдут даже не замочив шпор. Когда начинается морской прилив, река разливается и никто не может ее переехать, но когда прибой отступает, что бывает дважды в ночь, то, как я вам сказал, перебраться через реку можно. В месте, где находится брод, мелкий белый песок, потому и назвали его Белое пятно.

— А нет ли другой переправы? — спросил Эдуард.

— Есть еще мост в Абвиле, но его так хорошо защищают, что вы потеряете много людей, если пожелаете его перейти, и вряд ли чего-либо добьетесь.

— Но разве Белое пятно не охраняется?

— Охраняется, сир, — ответил Гобен Агас, — но это не представляет никакой опасности для вас и вашей армии.

— Почему?

— Потому, что рядом занимает позицию мессир Годмар дю Фе, а он не слишком стойкий в битвах.

— Значит, он сдастся?

— Возможно, сир, что он даже туда не придет. Он просто отступит, когда увидит, что вы приближаетесь.

— Ну что ж, все складывается хорошо, — сказал Эдуард, — и если мы, как вы обещаете, добьемся удачи, рассчитывайте, друг, на мою щедрость.

— Я отвечаю за все, сир, — с поклоном ответил Гобен, — лишь бы завтра, на восходе солнца, вы были у брода.

— Мы будем там. .

И король тотчас отдал приказ готовиться выступать.

В полночь фанфары возвестили о начале похода.

Солдаты построились, нагрузили повозки и двинулись в путь.

Когда англичане достигли брода, отлив еще не начался, и пришлось ждать, пока спадет вода.

Тогда мессир Годмар дю Фе, который, как мы сказали, собрал около двенадцати тысяч солдат, выдвинулся вперед и расставил свои войска таким образом, чтобы не дать английской армии переправиться через реку.

И, вопреки предсказанию Гобена Агаса, между двумя армиями завязалось странное сражение, странное потому, что бились они в воде, и изредка течением уносило труп, а прозрачная вода, окрашенная кровью, сверкала под первыми лучами солнца.

Любопытно было наблюдать этих людей, бросающихся с берега в воду, чтобы сражаться, тогда как английские лучники, невозмутимые, словно морские боги, стреляли тем быстрее и точнее, что стояли на твердой земле.

Тем временем англичане переправлялись через реку под защитой этой живой, но непреодолимой стены.

Однако им надо было спешить.

Французы подходили на большой скорости, и необходимо было от них оторваться.

Англичане сделали последнее усилие, и французы скрылись из глаз: первые пошли в одну сторону, а вторые — в другую; дороги вели одних на Абвиль, а других — на Сен-Рикье.