— Значит, сегодня ночью?

Голос Анны прозвучал холодно и бесстрастно.

— Да, — сказал де Норвиль. — Эта старая ведьма, регентша, догадывается слишком о многом. Уже завтра будет поздно: в доме появится целый гарнизон во главе с де ла Палисом, и все дело усложнится вдвое. Какая удивительная удача, что я смог уговорить короля приехать на день раньше!..

Он замолчал, словно ожидая слов одобрения или согласия, но она спросила только:

— Так каков же план?..

— Я собрал двадцать человек в поместье у господина де Вивре, в полутора лигах отсюда. Сейчас они уже прибыли в Шаван. Эти люди позаботятся о королевских дворянах. А тем временем мы вдвоем с их предводителем Ахиллом д'Анжере отдельно займемся королем.

— Что значит — отдельно?

— Его величество нанесет вам визит. Вот к этому я и хотел бы вас подготовить.

Последовала минута напряженного молчания.

Когда Анна наконец ответила, чувствовалось, что ей с трудом удается говорить ровным голосом.

— Гнусная роль уготована нам обоим. Однако, поскольку я уже дала втянуть себя…

Она оборвала фразу, потом спросила:

— Не могли бы вы избавить меня от этого?

Де Норвиль объяснил, насколько желательнее захватить короля врасплох, невооруженного и в одиночку, чем если он сможет позвать своих дворян.

— Мы не хотим бесполезного кровопролития.

Анна возразила:

— Мы вообще никакого кровопролития не хотим, мсье де Норвиль… Короче: как я поняла, вы намерены устроить засаду на короля здесь и, когда он войдет в комнату, захватить его в плен?

— Что-то вроде этого.

Уклончивая нотка в голосе собеседника привлекла её внимание, и она повторила:

— «Что-то вроде этого»? Видите ли, сударь, я хочу, чтобы вы объяснились яснее. Вы ещё не сказали мне, как — когда захватите короля, — как вы переправите его через границу и через какую границу. Будет ли он передан в руки императора, или господина де Бурбона, или англичан?

Ответа не последовало; похоже, де Норвиль в растерянности не мог сразу решить, что ответить.

— Ну? — настаивала она.

— Миледи, я буду с вами откровенен. Этот план отклонен. Невозможно вывезти короля из Франции, особенно сейчас, когда ищейки регентши идут за нами по следу… Я часто вспоминал то благоразумное предложение, которое услышал от вас во время нашей первой встречи в Сен-Пьере, и решился принять его.

— Какое предложение вы имеете в виду?

— Ну как же, насчет того, что смерть — это решение простое и окончательное.

Снова наступило тяжелое молчание.

Наконец Анна взорвалась гневом:

— Клянусь Богом! Вы, стало быть, приписываете мне собственную подлость? Вы что, забыли, как я удивилась, что такой бессовестный человек, как вы, не выбрал более простого пути — убийства, и как вы мне ответили? Я-то приняла этот ответ за чистую монету и согласилась содействовать вам при условии, что речь идет только о захвате короля. Вы, видно, запамятовали, как я определенно заявила, что ни при каких условиях не буду иметь никакого касательства к убийству!

Де Норвиль ввернул комплимент:

— Я ничего не забыл, миледи. Благородство вашего сердца можно сравнить лишь с вашей красотой…

Это только подлило масла в огонь.

— Вот как! Значит, перехитрив меня, успокоив фальшивыми заверениями и использовав для своих целей, вы теперь говорите правду — теперь, когда от этой правды, как вам представляется, не будет никакого ущерба. Ловушка расставлена, а я — приманка, нравится мне это или нет… Теперь я все правильно понимаю?

Вкрадчивый голос де Норвиля изменился. Он резко рассмеялся:

— Как же быстро вы, ваша милость, улавливаете самую суть дела! Однако послушайте. Я не подвергал бы вас этим неприятным переживаниям, если бы не те причины, о которых я упомянул. С королем проще управиться здесь, чем в его собственных покоях. Есть и ещё одно немаловажное соображение. Если он умрет в вашей комнате, мне будет легче оправдать его смерть перед всем миром вообще и монсеньором Бурбоном в частности. Я всего лишь окажусь защитником вашей чести — и своей. Быть героем полезно — это окупается. Я уверен, вы согласны со мной, моя красавица?