– Прошлой ночью я пришел к тому же выводу. – Он медленно кивнул, не сводя с нее глаз.

– Через день-другой, – рассуждала она вслух, глядя на него, – я поговорю с Беном насчет того, чтобы передать ранчо штату… Может быть, в качестве национального парка.

– Передай ему, что… что я окажу любую поддержку.

– Обязательно передам.

Ну вот и все. Теперь, когда между ними не стало Морганс-Уока, у нее больше не будет повода с ним видеться. А как ей хотелось его видеть! Боже правый, она по-прежнему любила его…

Вошла сестра, шурша накрахмаленным халатом, улыбнулась Ченсу любезно, но твердо.

– Простите, но вам пора идти.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Флейм поняла, что не может его отпустить.

– Ченс. – Она ухватила его руку. Он оглянулся, прижав к ее руке большой палец, на его лице на мгновение отразилась мучительная боль. – Еще… не слишком поздно, Ченс?

Внезапно синева его глаз стала теплой, как прежде. Но он тотчас опустил взгляд на ее пальцы, обвившие его руку.

– Никогда не бывает слишком поздно, Флейм, если мы не хотим предавать себя.

Волнение, проступавшее за его сдержанностью, всколыхнуло в ней надежду.

– Я не хочу.

Он взглянул на нее, словно желая удостовериться в ее искренности, и хрипло отозвался:

– А я никогда не хотел.

Молча сжав его руку, она увидела, как его рот изогнулся в медленной ласковой улыбке, которая всегда ее так волновала. Впервые она по-настоящему поверила в то, что еще действительно не слишком поздно.

– Простите, сэр, но… – снова начала сестра.

– Я ухожу, – сказал Ченс, не сводя с Флейм нежного взгляда. – Но я вернусь. – Наклонившись, он прижался губами к ее лбу и, не отрывая их, прошептал: – До скорой встречи.

– До скорой встречи.

Откликнувшись эхом, она испытала настоящее глубокое чувство. В ней жила надежда. Господи, нечто гораздо большее, чем надежда!