«А кому сейчас легко? — подумал Игорь, закончив с питательной смесью и погрузившись в полудремотное состояние. — Надо быстрее закрывать вопрос с долгом, а то такими темпами я здесь прорасту корнями, и рутина засосет. Накормили, напоили, на работу отвезли, спать уложили — только вкалывай, родной, до тех пор, пока не околеешь тут. Надеюсь, бром в еду не подмешивают…»

Мысли приняли совсем уж плавный ход. И не забыть о разговоре с Генералом — что-то в этом есть, какое-то здравое зерно. Не упустить... Все рабочие бригады, кроме Индейца, приопустив щитки на лицо полулежали, или спали. Индеец же достал из внутреннего кармана многоразовый инъектор и примеривался, в какую часть тела запустить дозу зеленки. Употребление наркотиков во время работы отнюдь не приветствовалось администрацией и самим бригадиром, но, поскольку время действия зелья ограничивалось двадцатью минутами, а до конца перерыва было более получаса, то Генерал, на таких условиях, закрывал глаза на происходившее. Индеец, расстегнув куртку и приложив инъектор к подреберью, нажал на шприц, и наркотик моментально всосался в подкожные ткани. Индеец поморщился от резкой боли, но в следующую секунду лицо его расслабилось, и только глаза под закрытыми веками стали бешено вращаться — Игорь не мог видеть это через непрозрачные глазные фильтры, но он наблюдал такое много раз раньше, вне смены. Зеленка, названная так из-за своего цвета, перегружала большинство нервных каналов, по которым в мозг поступала информация от внешних раздражителей — звуки, свет, запахи, температура и так далее. Ощущения принявшего зеленку Индеец описывал как растворение в окружающей среде, слияние с ней — по крайней мере, так показалось Игорю из корявых объяснений наркомана. На поступавшие предложения попробовать Сергеев всегда отвечал отказом — по его мнению, лучше уж было ханку пить, чем зеленку колоть — зеленая дурь разрушала организм еще быстрее, чем работа в шахте.

Внезапно ему показалось, что с Индейцем что-то не так. Лицо Индейца перекосилось, рот под респиратором задергался, как будто в попытке заговорить. Он завалился на бок и руками начал хвататься за респиратор. Игорь, находившийся ближе всех, вскочил и подбежал к рабочему, переворачивая его на спину. Индеец рвал с лица дыхательное устройство, издавая неразборчивые звуки. Сергеев, рукой придерживая ему на лице воздушный фильтр, включил на передачу коммуникатор и закричал:

— Успокойся, не дергайся, что случилось?

— Т-т-ряска... со всех сторон шорохи… мы движемся... — раздалось в ответ.

Тут Игорь скорее ощутил, чем услышал, посторонний звук, начавший заполнять штрек — четыре месяца за ультразвуковым буром не прошли даром. «Скоро стану как летучая мышь», — шутил иногда Игорь. Теперь сформировавшаяся повышенная чувствительность к высокочастотным колебаниям не прошла даром. Неподалеку вскочил на ноги Муть, настороженно озираясь вокруг:

— Что такое? Шум какой-то. Шмель, чего за дела?

«Это начало обвала», — мысль теплым кровавым пузырем разорвалась внутри Игоря.

— Генерал, это обвал! В породе идет волна! Минерал пополз!

Дальнейшее происходило, как будто разделенное на отрезки длиной в доли секунды.

Генерал рявкнул:

— Все ко мне! Команда «Обвал»!

В миг очнувшиеся от дремоты рабочие рысью подбежали к Генералу, на ходу опуская щитки. Игорь оказался рядом с Генералом в первую очередь, и спросил:

— Что делать с Индейцем?

— Бросаем его без разговоров, или все сдохнем.

Понимающе кивнув, Игорь повесил лежащий на плече бур на ремень за спину и опять задал вопрос:

— Наши действия?

Вся бригада уже стояла вокруг Генерала, в ожидании дальнейших команд. Бригадир мучительно долго молчал, вырабатывая программу действий. Тут внимание всех отвлекли происходившие в глубине штрека события — уходившая в перспективу галерея вдруг, сначала еле заметно, а потом все быстрее и быстрее, начала извиваться из стороны в сторону — закрепленные светильники отчетливо перемещались вместе с кровлей штрека. Перекрытия и стойки, изготовленные из сверхпрочного металлопластика, прогибались, как будто пластилиновые, и издавали низкое гудение, казавшееся всем похоронной музыкой. Костыли, крепившие свод к скале, стали вылезать из своих гнезд под воздействием неодолимой силы. Однако, за счет собственной жесткости конструкции, разрыва галереи штрека не происходило — прошло секунды три, но крепежные балки, все так же колеблясь, сохраняли свою целостность. Тревожный сигнал вспыхнул в голове. Игорь повернулся назад, и стал вглядываться в глубину проема квершлага. Старый крепеж может не выдержать!

— Все назад, в старую штольню, хватайте набор галереи!

Генерал мгновенно понял мысль Игоря.

— Взяли сгруженный набор и бегом на вагонетку! Инструмент с собой!

Тут собравшихся в кучу кротов накрыло кусками скалы, обваливавшимися со свода галереи. Продолжалось это недолго, но повреждения некоторые получили — обломком размером с кулак зацепило бригадира. Если бы не консоль, прикрепленная сбоку на куртке, Генерал бы уже отходил в мир иной с раздробленной печенью и правой почкой. Лук, крепежник, получил удар средней тяжести по бедру, и теперь хромал. Тряска прекратилась, и пыль рассеялась. Кроты, кроме находившегося в беспамятстве Индейца, кто чем зацепились за борта, скинув в полость вагонетки детали набора. Платформа набрала ход, и покатилась в сторону выхода в центральный ствол. Всех немилосердно болтало, из-за колебаний, передававшихся на монорельс. Генерал сидел около Игоря, озабоченно склонившись над своей бригадирской консолью. Впереди вдруг проступил неосвещенный участок. Платформа быстро приближалась к нему, стало видно четкую границу, на которой заканчивается освещение.

— Тормози! — закричал Игорь.

Волына автоматически прижал рукоять тормоза, и это помогло избежать катастрофы — монорельс был как будто срезан автогеном. Покореженные фрагменты набора торчали в разные стороны, как шипы из тернового венка.

— Осветите штрек, давайте сюда прожектор!

Генерал не терял ни секунды. Наведенный на провал прожектор осветил неожиданно возникшую буквально в десяти метрах от рабочих пологую стену породы. Кто-то издал подавленный вздох.

— Шмель, ко мне!

Игорь приблизился к бригадиру, и тот обратился к нему со своего бригадирского коммуникатора, изолировав их разговор от ушей остальных рабочих.

— Ну что, приехали, Шмель? Дальше разрушился свод галереи, осыпалась порода. Связь с Комплексом отсутствует — консоль после удара вообще не действует. Есть мысли, что делать будем? — голос Генерала звучал растерянно и приглушенно, как будто тот до конца не понимал происходившего.

— Слушай, бригадир, а обычно, что делают в таких случаях? Ведь наверняка такое уже происходило на твоей памяти. К тому же трясти уже перестало, дальше разрушений не предвидится.