— Ты забыла, что имеешь дело с человеком, неистовым, как подросток. Если мы займемся любовью, для меня это будет как первый раз, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Габи влетел, как маленькая ракета, и сразу забрался к Рафу на колени, чтобы выслушать следующую главу сказки.

Раф вбежал по ступенькам лестницы быстрее, чем обычно. Хотя была почти полночь, у него в квартире горел свет. Он надеялся, что Эмма ждет его.

Он распахнул дверь.

— Эмма.

Никто не ответил.

Раф сделал еще два шага и увидел, что она спит на диване.

Она выглядела такой же юной и чистой, как Эмма из его воспоминаний.

Он отвел прядь белокурых волос с ее щеки.

— Я дома.

Дома. Ему действительно казалось, что он пришел домой. Такого не случалось за все годы, что он провел в Хьюстоне.

Эмма пробормотала что-то и еще глубже зарылась в подушку.

— Просыпайся, querida. Я хочу поцеловать тебя. Ресницы у нее взметнулись, она открыла глаза. Он, как зачарованный, смотрел, как темно-зеленые глаза приобретали яркий оттенок весенней зелени.

Окончательно проснувшись, Эмма сонно улыбнулась.

— Который час?

Она зевнула, прикрыв рот.

— Почти полночь. В Атланте шел дождь, и самолет задержался на несколько часов.

— Как все прошло? Ты получил заказ? Раф кивнул.

— Они заключили со мной соглашение на год. Похоже, они в восторге от идеи, и им очень понравился пробный экземпляр. Я сказал, что у меня работает лучший в Мемфисе художник-оформитель.

Эмма, улыбаясь, протянула руку, дотронулась ладонью до его щеки и провела большим пальцем по неровной линии, прочерченной сверху вниз.

— Я скучала по тебе.

Затаив дыхание, он наклонился, чтобы обнять ее за талию.

— Правда?

— Почему ты не позвонил?

— Я задержался допоздна прошлой ночью. Менеджеру так понравилась идея, что он потащил меня на ужин. Он даже предложил некоторые темы для статей.

Эмма криво улыбнулась.

— Которыми ты, конечно, воспользуешься. Он улыбнулся в ответ.

— Конечно. Совсем не плохие идеи. Несколько минут они улыбались друг другу. Наконец она произнесла притворно сердитым голосом:

— Мне казалось, что ты собирался меня поцеловать.

У него перехватило дыхание. Время было позднее, и вряд ли кто-то мог им помешать. Но если он начнет ее целовать, ему захочется отнести ее в спальню и уложить, обнаженную, на свою огромную кровать. И тогда ему тоже придется раздеться.

Он содрогнулся от отвращения к самому себе и непреодолимого влечения к женщине, которую держал в объятиях.

— Что случилось? — спросила она нерешительно.

Он провел пальцем по ее нижней губе.

— Боюсь, что, поцеловав тебя, не захочу остановиться.

Она затрепетала.

— А это было бы плохо?

— Я думал, что мы договорились не торопиться.

— Понятно. — Улыбка у нее погасла. Она приподнялась, опершись на локоть. Это моя ошибка. Мне казалось, что ты хочешь меня.

Он рывком поднял ее с дивана и крепко прижал к своему телу.

— Теперь скажи, что я тебя не хочу. Она обвила его шею руками.

— Тогда поцелуй.

Он прижался к ее губам. Пока они стоят, все будет нормально. Она не увидит его шрамов и не задохнется от отвращения.

Только когда он скользнул руками ей под свитер, в голове зазвенели тревожные колокольчики.

Раф тут же отдернул руки и поправил на ней свитер, потом поцеловал ее в макушку.

— Я… хочу, чтобы ты была абсолютно уверена в том, что это то, чего ты хочешь.

Она слегка отклонилась назад, чтобы видеть его лицо.

— Ты, не переставая, давил на меня, пока я наконец не поняла, что хочу тебя. А теперь сам уклоняешься.

— Я никогда не давил на тебя. Она высвободилась из его рук.

— Может быть, не так откровенно, но ты всегда так смотрел, будто хочешь меня.

— Я и хотел, — сказал он. — И продолжаю хотеть.

— Тогда почему же ты остановился?

Он сам себе удивлялся. Почти месяц он мечтал о том, чтобы она оказалась у него в постели. Может быть, если он выключит свет…

Нет, тогда она почувствует шрамы и еще сильнее ужаснется.

— Я сказал тебе: хочу, чтобы ты была полностью уверена. Ты всего три дня назад решилась доверять мне. Пусть пройдет еще немного времени.