Шрифт:
– Гладышев этот, ну, которого мочканули, жил мужиком…
Завхоз дотошно пересказал все, что говорил уже куму, добавив несколько несущественных личных наблюдений. Поведал и об украденном дневнике.
– Ты сам его читал? – прервал Исакова вор в законе.
– Нет. Я и не знал что такой есть…
– А кто-нибудь из твоих шнырей?
– Пепел, Шмасть, вы можете чего-нибудь рассказать? – обратился Исаков к шнырям.
– Я могу. – встал Шмасть.
– А, осужденный Клоповник. – сощурил глаза Крапчатый, – Вещай.
– Там этот Гладышев собирал и рисунки наколок, и приколы с малолетки, и, что наверное самое интересное, байки про этот монастырь.
– Читал? – уточнил авторитет.
– Да, сам читал.
Котел скосил глаза на шныря, но тот, как ни в чем не бывало, продолжил:
– Баек там было несколько. Одна про привидения. Дескать еще до Революции была здесь одна главная монашка…
– Настоятельница. – вставил Крапчатый.
– Она самая. Так она почем зря мучила своих, этих, сестер. До смерти забивала. А однажды явилась к ней во сне одна убитая ею монашка и говорит:
"Час твой близок. Покайся. А то обретешь вечные муки." но настоятельница не послушала и померла. А теперь она ходит привидением по ночам и всех пугает.
Мало того, в полнолуние она и задушить может.
– Жуть какая! – хохотнул Колесо.
– Другая байка про Красную армию и колчаковцев. Дескать гнали красные белых. А те возьми, да и схоронись в этом монастыре. Короче, красные монастырь взяли, а всех баб, монашек то есть, поизнасиловали и изрубили. И теперь они обернулись призраками и стонут по ночам. А в полнолуние…
– Знаю, задушить могут! – прыснул от смеха Колесо.
– Продолжай. – спокойно приказал Крапчатый, видя, что выходки его приближенного несколько сбивают ход рассказа.
– Как сейчас помню, там сбоку этого прогона приписка была. "Непонятно, как удалось штурмом взять такую защищенную громаду." И третья. Это уже в ГУЛАГе было. Сделали тогда раздельное содержание. Ну, мужики в один лагерь, бабы – в другой. Всех баб отсюда вычистили. Так целый год из-под шконок новых телок менты выковыривали. Они их по этапу – а на их месте новые появляются. А потом вдруг все это прекратилось. Но говорят, что кто-то успел под полом тайник сделать. Спрятал он там бабу и заботился, пока сидел. А срок кончился, он откинулся и забыл о ней. Так она и померла с голоду. Померла, стала привидением…
– И в полнолуние всех душит? – не вытерпел Колесо.
– Нет. – возразил Шмасть. – Она выходит и рассказывает всем свою историю.
– Хоть тут конец оригинальный. – вяло проговорил Крапчатый. Было видно, что эти незамысловатые с виду былички заставили вора в законе крепко задуматься. – Кстати, все?
– Все. – подтвердил шнырь.
– Да, толку от этих сказок пока мало… – резюмировал Крапчатый. Он провел ладонью по лицу, словно стирая невидимую пленку, и перед сходняком вдруг опять возникло лицо властителя.
– Так, братаны. – авторитет обвел всех собравшихся долгим взглядом. – Землю мне ройте, с привидениями базарьте, что хотите делайте, но чтоб я знал кто и за что замочил этого фольклориста! Ясно?
Блатные, которых осталось лишь двое, Псих и Репей, дружно кивнули.
– Атас, прапора! – Доктор, который стоял на стреме, поднял занавеску из простыни и всем видом показывал, что опасность велика.
– От судьбы не уйдешь. – философски заметил Крапчатый, сделав себе бутерброд из колбасы с ветчиной.
– Что за сходняк, бычары?! – рявкнули из-за занавеси, которая тут же оказалась сорвана, явив блатным прапорщиков Бычару и Прошмонать.
– А, граждане начальники, чайку не побрезгуете? – глумливо осклабился вор в законе.
– Почему курим в секции? – тупо спросил Бычара. – Почему в сапогах? Почему не на ужине?
– А, да тут осужденный Михайлов. – приторно улыбнулся Прошмонать.
– Для вас – Кузьма Николаевич. – огрызнулся Крапчатый.
– А не пройдете ли с нами, Кузьма, блин, Николаевич. – предложил Бычара. – Да и все остальные бычары до кучи?
8.
Кум и задержанные.
Вся акция по задержанию сходки блатных была спланирована заранее. Едва Игнату Федоровичу стало о ней известно, он сразу понял, что речь там пойдет именно об убийстве Гладышева. Ведь если бы оно было санкционировано местным авторитетом, никакого срочного сходняка созывать не было бы смысла. А сейчас перед блатными встала та же самая задача, что и перед кумом.
Вычислить и наказать убийц. Что их было несколько, недвусмысленно доказал Поскребышев.