– Хорошенькое дело! – И уже совсем спокойно, но не глядя на Григория: – Садитесь. Погорячились, и хватит. Теперь извольте слушать: приказываю вам немедленно перебросить все конные части… Да садитесь же!..

Григорий присел, рукавом вытер обильный пот, внезапно проступивший на лице.

– …Так вот, все конные части немедленно перебросьте на юго-восточный участок и тотчас же идите в наступление. Правым флангом вы будете соприкасаться со вторым батальоном войскового старшины Чумакова…

– Дивизию я туда не поведу, – устало проговорил Григорий и полез в карман шаровар за платком. Кружевной Натальиной утиркой еще раз вытер пот со лба, повторил: – Дивизию туда не поведу.

– Это почему?

– Перегруппировка займет много времени…

– Это вас не касается. За исход операции отвечаю я.

– Нет, касается, и отвечаете не только вы…

– Вы отказываетесь выполнить мое приказание? – с видимым усилием сдерживая себя, хрипло спросил Фицхелауров.

– Да.

– В таком случае потрудитесь сейчас же сдать командование дивизией! Теперь мне понятно, почему не был выполнен мой вчерашний приказ…

– Это уж как вам угодно, только дивизию я не сдам.

– Как прикажете вас понимать?

– А так, как я сказал. – Григорий чуть заметно улыбнулся.

– Я вас отстраняю от командования! – Фицхелауров повысил голос, и тотчас же Григорий встал.

– Я вам не подчиняюсь, ваше превосходительство!

– А вы, вообще-то, кому-нибудь подчиняетесь?

– Да, командующему повстанческими силами Кудинову подчиняюсь. А от вас мне все это даже удивительно слухать… Пока мы с вами на равных правах. Вы командуете дивизией, и я тоже. И пока вы на меня не шумите… Вот как только переведут меня в сотенные командиры, тогда – пожалуйста. Но драться… – Григорий поднял грязный указательный палец и, одновременно и улыбаясь и бешено сверкая глазами, закончил: –…драться и тогда не дам!

Фицхелауров встал, поправил душивший его воротник, с полупоклоном сказал:

– Нам больше не о чем разговаривать. Действуйте как хотите. О вашем поведении я немедленно сообщу в штаб армии, и, смею вас уверить, результаты не замедлят сказаться. Военно-полевой суд у нас пока действует безотказно.

Григорий, не обращая внимания на отчаянные взгляды Копылова, нахлобучил фуражку, пошел к дверям. На пороге он остановился, сказал:

– Вы сообчайте, куда следует, но меня не пужайте, я не из полохливых… И пока не трожьте меня. – Подумал и добавил: – А то боюсь, как бы вас мои казаки не потрепали… – Пинком отворил дверь, гремя шашкой, размашисто зашагал в сенцы.

На крыльце его догнал взволнованный Копылов.

– Ты с ума сошел, Пантелеевич! – шепнул он, в отчаянии сжимая руки.

– Коней! – зычно крикнул Григорий, комкая в руках плеть.

Прохор подлетел к крыльцу чертом.

Выехав за ворота, Григорий оглянулся: трое ординарцев, суетясь, помогали генералу Фицхелаурову взобраться на высоченного, подседланного нарядным седлом коня…

С полверсты скакали молча. Копылов молчал, понимая, что Григорий не расположен к разговору и спорить с ним сейчас небезопасно. Наконец Григорий не выдержал.

– Чего молчишь? – резко спросил он. – Ты из-за чего ездил? Свидетелем был? В молчанку играл?

– Ну, брат, и номер же ты выкинул!

– А он не выкинул?

– Положим, и он не прав. Тон, каким он с нами разговаривал, прямо-таки возмутителен!

– Да разве ж он с нами разговаривал? Он с самого начала заорал, как, скажи, ему шило в зад воткнули!

– Однако и ты хорош! Неповиновение старшему по чину… в боевой обстановке – это, брат…

– Ничего не это! Вот жалко, что не намахнулся он на меня! Я б его потянул клинком через лоб, ажник черепок бы его хрустнул!

– Тебе и без этого добра не ждать, – с неудовольствием сказал Копылов и перевел коня на шаг. – По всему видно, что теперь они начнут дисциплину подтягивать, держись!

Лошади их, пофыркивая, отгоняя хвостами оводов, шли рядом. Григорий насмешливо оглядел Копылова, спросил:

– Ты из-за чего наряжался-то? Думал небось, что тебя чаем угощать будут? К столу под белы руки поведут? Побрился, френч вычистил, сапоги наяснил… Я видал, как ты утирку слюнявил да пятнышки на коленях очищал!

– Оставь, пожалуйста! – румянея, защищался Копылов.

– Зря пропали твои труды! – издевался Григорий. – Не токмо чего, но и к ручке тебя не подпустил.

– С тобой и не этого можно было ожидать, – скороговоркой пробормотал Копылов и, сощурив глаза, изумленно-радостно воскликнул: – Смотри! Это – не наши. Союзники!

Навстречу им по узкому проулку шестерная упряжка мулов везла английское орудие. Сбоку на рыжей куцехвостой лошади ехал англичанин-офицер. Ездовой переднего выноса тоже был в английской форме, но с русской офицерской кокардой на околыше фуражки и с погонами поручика.